Гномка в помощь, или Ося из Ллося

Маленькие и пыльные, без воды и отопления, оборудованные крохотным углом-нужником, где ночную вазу можно вылить, но никак не помыть. Такие комнатки стоили в десять раз больше снимаемого мною угла в таверне, однако и разместить могли опять-таки один лишь тюфяк. Так что, когда владелец «Старого феникса» предложил мне за ночлег всего лишь четверть серебрушки, я согласилась не думая и не спрашивая, отчего таверну считают легендарной. А зря.

Как оказалось, есть у нее способность сгорать и возрождаться. Сгорает она благодаря пьянчужкам, не желавшим расплатиться по счету, а восстанавливается благодаря заезжему магу.

Добродетель, услышав о тяжелой судьбе пятикратного погорельца, снизошел до проблем несчастного хозяина и таверну восстановил, запечатав ее первоначальный образ как истинный. С тех пор горела она раз двадцать и столько же раз возрождалась, со всем обустройством и утварью, что были в таверне на магов приезд. Вот только вещей новоприбывших постояльцев в ней как ранее не оставалось, так и не остается… И надо ж было такому случиться, пока я сидела у агентурши Турри, какая-то пьянь решила не платить.

- Простите, Осока, но все сгорело… - смущенно вещал владелец заведения, стоя на пороге абсолютно нового деревянной таверны, от которой лаком и мастикой разило на версту. Я смотрела на свежевыкрашенные ставни, обшитые деревом стены, на крыльцо с резными перилами и вспоминала, что я оставила в комнатушке и чего лишилась навсегда.

Два летних платья, два теплых, три комплекта белья, чулки, туфли уличные… Тапочки домашние, зимние сапоги, шапка, шарф, перчатки, подбитый мехом плащ… И два брачных браслета, единственная память о муже.

Единственная хорошая память, на всем остальном - от предметов быта до поцелуев - он решительно экономил. Деньги и аптечку я всегда ношу с собой, документы тоже, а вот одежду было решительно жаль, даже больше, чем сундук – наследие бабушки. Где еще я найду добротные сапоги и плащ, способные выдержать столичные морозы?

– Вам придется возместить ущерб деньгами, – я требовательно посмотрела на владельца «новостроя», – пять золотых.

Тораниус Тобириус, более похожий на бочонок с ножками, чем на человека, невесть каким образом дотянулся пухлой рукой до собственного подбородка, поскреб его, оценивая мой внешний вид. Затем покосился на карету за моей спиной, не преминув скользнуть взглядом по задохлику. Что-то подсчитал и предложил:

- Три золотых, и ни серебрушкой больше.

- Но этого едва ли хватит на одежду! – всплеснула я руками.