Сиреневая драма, или Комната смеха

Прелестная наша Лиза и так, и этак пыталась что-нибудь разузнать про

молодого человека (а теперь, заодно, и про дом с нескрипучими дверными

петлями; было очень любопытно) и, однажды, даже попробовала что-нибудь

рассмотреть, аж с другой стороны Чернавки, потому что огороды выходили, как

я уже сказал, к самой реке; но это было далеко и, пожалуй, ей помогло бы sk?ne

Ocke, чудесное стекло, элегантная подзорная трубка, которую за Tre Zecchini

продал влюблённому в искусственную куклу студиозусу Натанаэлю господин

Коппелиус – известный оптикус, механикус и продавец барометров, и она

увидела бы и господина с зонтиком, сидящего на веранде в плетёном кресле, за

плетёным же, из лозы столом и разглядывающего через лупу гербарий из

лекарственных цветков, и молодого человека с удочкой, сидящего под большим

ивовым кустом…

Но, такого персонажа (механикуса Коппелиуса) в нашей драме нет, да и

время ещё, пока, не совпало, не состыковалось: тогда, когда молодой человек

сидел с удочкой – внучки не было на другой стороне Чернавки, а тогда, когда

внучка пыталась что-нибудь рассмотреть с другой стороны Чернавки -

господин Кабальеро не рассматривал через лупу гербарии… да что там

говорить… о времени – особый разговор.

Есть ли такой писатель или поэт, который хоть пару мудрых слов не

посвятил феномену времени.

молчанием… мало того, господин Время в нашей драме достаточно

невторостепенный персонаж.

8

А сирень, между тем, цвела, сирень сводила с ума, сирень струила запахи и

испускала флюиды, и чего только она не испускала и не струила, чтоб разбудить

любовные фантазии и довести их до умопомрачения.

И доводила.

Надышавшись сиренью, внучка впадала в неистовое любовное томление, и

ночью ей снились живые сны. Смятенная, сначала она не могла никак заснуть,

переворачивалась с боку на бок, раскидывалась на хрустящих накрахмаленных

простынях, комкала подушку, трогала себя… а потом засыпала… и оказывалась

на известной скамейке под кустом сирени.