Нет, мой князь!

Поздно очень вернулась.

– Как скажешь. Это правда случайно вышло.

– Ага. Я так и понял, когда ты в первый раз стражника отослала. Все само собой получилось,– фыркнул родитель.

– Па-а-ап, – просительно протянула я, состроив бровки домиком. Только отец даже взгляд в мою сторону не перевел. Не первый день друг друга знаем.

– Я все сказал. Будь любезна соблюдать договор. Домой – к указанному часу.

– Хорошо, – спорить, если родитель что решил, было бесполезно. Это я по себе точно знала. – А ты сегодня чем занят?

– Герцог собирает баронов.

Не знаю, что хотят, но уже второй раз за месяц. Сперва сюда вызвали, теперь вот, разговоры говорим без конца.

– Так с налогами и военными повинностями еще в тот раз все решили,– я нахмурилась. Встреча с сюзереном всегда сулила лишние проблемы. Даже если сюзерен умен и справедлив.

– Не бери в голову, – отмахнулся отец. – У нас каждый человек и каждая монетка на месте. Может, речь опять о короле новом пойдет. Поторопись, не то на рынок опоздаешь.

Признавая отцовскую правоту, я быстрее покончила с завтраком, и позвала служанку. Нужно было расчесать волосы, а у меня терпения на это никогда не хватало.

**

Проснувшись часа через два после рассвета, я медленно и осторожно потянулся. На губах играла усмешка, а в теле все еще присутствовала легкая слабость, но и намека на близкую смерть не находилось. Я был почти здоров и почти в порядке. Даже смысла тут оставаться больше не было. Конечно, драться или бегать за преступниками со свежими швами не стоило, но этого пока и не требовалось.

 

Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не нарушить восстанавливающиеся ткани,  я сел, а затем и поднялся. Пол немного покачнулся под ногами, норовя подняться волной, но головокружение прошло так же быстро, как и накатило. Шаг, два. К третьему я уже вполне держался на своих двоих буж помощи стен. К пятому я твердо знал, что смогу добраться до дворца и пешком. Оставался только один небольшой нюанс: я не хотел уходить.

Очень уж меня заинтересовала и завлекла эта девица. Такой характер, такая фигура... Не то, что большинство благородных дев,  тощих до синевы. От этой в каждом жесте сквозило здоровьем жизненной силой. Такую и обнять не страшно, не переломится.

Я все думал, как поступить, пока умывался и с отвращением разглядывал грязную и жесткую от крови рубаху. Даже штаны кое-где прилипли, вызывая невероятное чувство брезгливости.