Виват, мой генерал!

Только не знаю, с какой стороны ее ждать.

– Это не твое беспокойство, Паскаль, – кривясь и поднимая красные глаза к небу, отозвался Энау, передергивая плечами, словно за шиворот упала капля воды. – Это Клара. Ее страх и беспокойство тебя снедают.

– Откуда знаешь? – вопрос был больше похож на рык. Конь, встревоженным настроением седока загорцевал подо мной, нетерпеливо переступая ногами.

– Потому что это чувство щекочет и меня. Очень хочется поторопиться.

– Тогда иди вперед. Если ей нужна помощь, ты будешь там куда раньше.

Сумеешь найти?

– Обижаешь, наследник. Она уже наша. Как я могу не услышать ее?

Энау, напоминая восковую фигуру, упавшую в огонь, стек вниз, к земле, а потом по дороге подобно  молнии пронесся едва различимый блик.

– Командующий? – один из офицеров, что был в моем отряде, рискнул обратиться ко мне. – Что происходит?

– Моя леди, ваша госпожа, попала в какую-то беду и ей нужна помощь, – не глядя на мужчину, отозвался я. Можно было бы и не отвечать, но эти люди служили мне так давно.

Что заслужили право задавать вопросы.

– Тогда нам стоит поторопиться, – решительно прозвучало из середины утомленного, лишенного сна, отряда.

 Я же только кивнул, прежде чем ударить по лошадиным бокам пятками.**

Упав на жесткий, сыроватый тюфяк не раздеваясь, боясь быть покусанной клопами или еще какими прелестными обитателями моей временной постели, я проснулась перед  самым рассветом от беспокойства. Нет, меня не успели покусать никакие насекомые, и я даже не замерзла.

Но от двери, от маленькой, кривоватой створки, что вела в эту камору, доносился какой-то скрип.

Резко сев на постели, подтянув ноги в груди, я сидела в полной темноте, слушая, как кто-то пытается пробраться в мою комнатку. Оставить свечу зажженной я так и не решилась, потушив ту перед сном, и теперь не могла толком рассмотреть собственные ладони, не говоря уже о чем-то еще. Немного успокаивало только то, что у меня хватило ума подпереть давать той колченогой табуреткой, что составляя тут единственную мебель.

Но упертый в трещину в деревянном полу, этот весьма крепкий предмет мебели не мог являться серьезной преградой для того, кто был по ту сторону.

Сердце неистово стучало в груди, вынуждая то и дело обзывать себя нехорошими словами и клясть в неразумности. Как? Как можно было додуматься до такого?

Хозяин постоялого двора наверняка понял, что в моем кошельке не только медные монетки, но и серебро. А может и золотой водится.