Требуется жених. Людей просьба не беспокоить

Сжатые челюсти и сумрачный взгляд без слов говорили о том, что Бран не слишком-то счастлив снова со мной повстречаться. Хотя на вопрос Рози, что ему нравится больше — булочки со взваром или пирожные с компотом, — он благосклонно ответил, что компота выпил бы и просто так, без пирожных.

— Компота у меня нет, — сказала я на всякий случай. — Могу предложить воды.

— Воды так воды.

Книги я отобрала на пороге дома.

— Подождите здесь.

И аккуратно прикрыла дверь перед опешившим журналюгой.

Воды я ему на самом деле принесла — чистой, прохладной.

Из глиняной крынки, зачарованной магией холода. Хоть я и недолюбливала мужчин, но я ведь не гоблин какой-нибудь, чтобы оставить человека мучиться от жажды. Пусть пьет и убирается.

Признаюсь, я была уверена, что он уйдет, не дождавшись. Однако когда вышла за порог, обнаружила, что Бран стоит на крыльце. Он принял кружку из моих рук и осушил одним махом.

— И в дом не пригласишь? — усмехнулся он.

— Нет. А зачем?

Он пожал плечами. Смахнул тыльной стороной ладони пот со лба.

Сейчас, когда мы стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, я пригляделась к журналисту. До этого больше смотрела на его карандаш и на небрежные строчки, которые появлялись в блокноте.

Серые глаза я рассмотрела еще на базаре. Яркий свет удачно высветил необычную радужку. Серый цвет кажется скучным, но глаза журналюги оказались хоть и серыми, но очень яркими. Что-то они мне напоминали… Осеннее небо, озаренное полуденным солнцем? Что-то, что-то… Неуловимое. Хотя какое мне дело до его глаз!

Мужчина как мужчина.

Прямой нос, прямоугольная челюсть. Про такие еще говорят «волевая». Рубашка плотно облегала плечи. Кажется, одно неловкое движение — и ткань порвется. Пуговицы воинственно топорщились на груди, готовые отлететь со звоном.

— Маловата кольчужка, — фыркнула я.

— Что?

«Я что, это вслух произнесла? Оррх!» — Весьма кстати вспомнилось гоблинское ругательство.

— Спасибо за помощь, — сухо поблагодарила я, как и полагается вежливой и воспитанной леди. — Но отныне порог этого дома смогут переступить только мои клиенты.

А вы — не мой клиент. Всего доброго, господин Оникс.

Надо же, запомнила фамилию. Чудеса.

Бран театрально поклонился. Я задела его. Снова. Ничего! Ведь никто не обещал тебе, что мир будет добр и справедлив, правда?

Я зашла в дом, прислонилась к стене и закрыла глаза. «Ведь и тебе, Вэл, никто не обещал, что жизнь будет дарить только радость. Что ты будешь любима. Что тебя станут оберегать и ограждать от всех забот.