Архимаг ее сердца

Потом посмотрела на него, невольно ища в нем тварь. Но твари больше не было: перед ней сидел Рон, худой, как бывает после долгой болезни, но одетый в шелка. И волосы были острижены, на висках так и вообще сбриты, а то немногое, что осталось сверху, было зачесано назад.

- Я… могу с тобой поговорить? – грусть во взгляде.

Алька пожала плечами.

- Почему ты спрашиваешь?

- Тебе может быть неприятно меня видеть… - он запнулся, смерил ее задумчивым взглядом, - после всего. Мне… рассказали.

- Нет, что ты, - пробормотала Алька, хотя Рон и угадал ее состояние, - с радостью…

- Возвращайся к нормальной жизни, Алайна, - Сантор вклинился в их разговор, - раз уж ты здесь, тебе стоит уделить внимание собственному народу.

- Война будет? – спросила Алька, замирая под тяжелым взглядом пронзительных черных глаз.

- Нет, - Сантор усмехнулся, - не будет. Они сюда не сунутся. Все-таки Флодрет не дурак, другое дело, что те, кто вокруг него, могут желать войны… Но нам есть чем осадить их, Алайна.

Алька подумала-подумала, и уточнила:

- Твари роя?

- Полагаю, тебя это тоже коснулось, - Сантор кивнул, - равно как и твоего брата.

- Я так и не знаю, в чем тут дело, - она вздохнула, - Мариус… он хотел заняться моим даром, но как-то не сложилось.

- Для того, чтобы заняться твоим даром, Мариус Эльдор нам не нужен. Да и не сможет он ничего сделать. Его дар – совсем другой, Аля. Так что… самое время взбодриться и заняться делами. Здесь ты дома.

Алька смущенно улыбнулась Сантору.

Ей хотелось объяснить, что вот сейчас… именно сейчас ей ничего не хочется. Совсем. Хочется не выходить из своей комнаты. Хочется быть одной и вспоминать-вспоминать-вспоминать, смаковать каждую деталь, каждую драгоценную частичку недавнего прошлого. Того, где был Мариус, и где они были вместе.

- Хорошо, отец, - согласилась она и снова уставилась в тарелку.

Там ее поджидали маленькие пирожные, но даже их не хотелось.

***

Авельрон все же пошел провожать ее до комнаты.

Странные ощущения. Вроде как и понимаешь, что это – брат, и что не сделает ничего дурного, но… все равно, страх никуда не делся. Постоянно кажется, что вот сейчас Рон повернется к ней, и глаза снова будут совершенно стеклянные, неживые.

Когда они отошли достаточно от обеденной залы и остались наедине, Рон осторожно прикоснулся к ее запястью. Алька невольно дернулась, отшатнулась.

Вздох.

- Я так и знал, что для тебя это все так и останется, - совсем тихое.