Архимаг ее сердца

Мариус постоянно ловил себя на том, что то и дело смотрит в это окно. Почему здесь только одно окно? Почему все немалое пространство анатомички должно непременно освещаться десятками пузатых корзинок с лайтерами? Этот искусственный, чуть розоватый свет магических кристаллов раздражал. Ложась на совершенно белую кожу мертвецов, он как будто играючи вдыхал в них жизнь. Жуткая иллюзия, от которой выворачивает наизнанку. Но старый Вислор, проводящий вскрытие, диктующий секретарю описание происходящего, привык. Ему давно уже все равно.

Их было всего трое в этом тошнотворно-розоватом пространстве анатомического театра: доктор Вислор, молоденький секретарь, который периодически бубнил извинения и склонялся над грязным ведром, и он, Мариус Эльдор, магистр святого Надзора.

Мариус трупов не боялся, привык к ним в свое время.

Но вот освещение, окутывающее иллюзией жизни то, что жить в принципе не может, заставляло его невольно отворачиваться и смотреть в маленькое окно.

Там, снаружи, было хорошо.

Свежий воздух, близящийся рассвет. Где-то там осталась Алька, и дома, закутавшись в плед и приняв изрядное количество успокоительных капель, уснула Энола Дампи. Он, к сожалению, был вынужден оставаться в месте менее приятном. Магистр ведь.

Тело убитой – вернее, то, что от этого тела осталось, покоилось на столе. Доктор Вислор, весельчак и балагур за пределами анатомички, медленно ходил кругами вокруг тела, то складывал на груди свои большие руки, то начинал размахивать ими, словно ветряная мельница лопастями, то чесал лоб, откидывая назад жидкие пегие волосы.

Его и без того красноватое, лоснящееся лицо, в свете лайтеров казалось неестественно румяным. Вислор останавливался, кидался к столику с инструментами, порывисто выхватывал необходимый. Потом проделывал с телом одному ему известные замеры и манипуляции, снова откладывал инструмент и снова ходил, и ходил, и ходил.

- Не понимаю, - Мариус рассеянно слушал его задумчивое бормотание, - что б это могло быть. Состояние раны… хм… оно не похоже, чтоб ее разрубили, эту девушку.

И не похоже, чтоб откусили туловище. Следов зубов не вижу совершенно. Что примечательно, магистр, так это то, что срез совершенно гладкий. То есть предмет, которым было совершено убийство, должен быть настолько острым, чтобы вот так просто взять и разрезать позвоночник. Обычным оружием так не сделаешь.

- И еще более примечательно, что вторую часть тела так и не обнаружили, - Мариус устало потер веки.