Колючка в Академии Магии

Вскоре захлопали большие крылья – филин сорвался с ближайшего дерева и влетел в комнату. Закружил, подыскивая место для посадки, и на мою кровать упал туго скрученный и перевязанный свиток.

Мое сердце застучало как сумасшедшее.

– Это мне, – сказала я Лоурен в ответ на ее вопросительный взгляд. Затем пояснила: – Бельгаш, как ответственный почтовый филин, приносит письма, если адресат находится поблизости и думает обо мне.

– И от кого же оно? Выходит, у тебя в Хальстатте есть родня?

Покачала головой.

– Родни у меня здесь нет.

– Тогда от кого? Неужели это любовная записка? – округлила подруга глаза. – Так быстро?!

– Очень надеюсь, что нет, – отозвалась я. – Этого мне только не хватало!

Затем провела рукой над свитком, пытаясь считать идущие от него магические вибрации, а заодно и разобраться, не стоят ли на нем защитные или боевые заклинания. Мало ли, вдруг это «любовная» записка от воспылавших ко мне особо сильными чувствами дракониц, и те решили разобраться со мной, не дожидаясь ночи?

Но так ничего и не почувствовала, лишь небольшую примесь почтовой магии Бельгаша.

Тот, кто отправил этот свиток, заранее позаботился о том, чтобы затереть любые следы, по которым я могла его вычислить.

Как и в прошлый раз, с прошлым письмом.

На этот раз разворачивать его трясущимися руками я не спешила, да и руки тоже не тряслись – мне казалось, что я на верном пути. Вместо этого преспокойно накормила Бельгаша тем, что захватила с собой из столовой, после чего показала филину нишу, в которой он мог устроиться на ночь.

– Если захочешь, я могу выпустить тебя на улицу на всю ночь, – сказала ему. – Но решай сейчас, потому что очень скоро я пойду спать.

Бельгаш не захотел, поэтому, вымывшись и высушив магией волосы – да, я продолжала тренировать выдержку и силу воли, – я наконец-таки натянула ночную сорочку, после чего забралась под одеяло и развернула свиток.

И нет, мои руки нисколько не тряслись, а сердце бешено не колотилось – ну если только совсем немного, – хотя надежды мои оправдались.

«Оставь драконов в покое, – гласили каракули в письме. – Боги им недодали ума, а больше они ни в чем не виноваты».

– А не надо было меня задирать, так что сами напросились! – сказала я записке, представив перед собой Тобиаса.

Сейчас я была полностью уверена в том, что послание пришло от брата, и тем, что он изменил свой почерк до неузнаваемости, меня было не обмануть.