Истинная в цепях, или Мы ещё поспорим, кто из нас попал!

А жизнь-то налаживается.

— Но это не так, — не унимался дракон. — Может, мы не идеальны, но это не повод проклинать целую страну. Там же женщины, старики, дети. Они тоже… злодеи, как ты говоришь?

— Моя логика проста. Если столпы должны соблюдать баланс, значит они что-то вроде богов. Их долг защищать мир. А вы ему, выходит, угрожали, раз лесной царь наложил проклятие.

— Но его сын дал мне цепь, чтобы я мог проклятие снять, — парировал он. Так разошёлся, что в глубине пасти запылало пламя и из неё повалил дым.

— Возможно, — я принялась собирать утварь обратно в рюкзак. — Но всё это с твоих слов, а ты можешь мне банально врать. Мне нужен более достоверный источник данных.

— Что? — Радагаст опустил голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

Кажется, искренне не понимал, что именно требует странная человечка.

— Говорю, мне необходим взгляд со стороны. Учёный там, книги, летописи. Чтобы удостовериться в том, что ты говоришь правду.

— Зачем мне врать? — его недоумение выглядело непритворным.

— Всё просто. Чтобы я по наивности спасла твою страну. А так не получится, — развела я руками в стороны. — Докажи мне, что драконы достойны спасения, пообещай за помощь возвращение домой. И тогда я подумаю.

Довольная своей речью, я скрестила руки на груди, ожидая его решения.

— Либо я могу сделать так, — он резко схватил меня лапой за талию, подняв на высоту своего роста. — И отнести туда, куда мне надо.

Сердце застучало как бешеное, но я старалась не выдавать своего страха.

— Значит, я права, ты злодей, — изрекла, наблюдая, как пылает пламя в золотых глазах Радагаста. — С чего мне тебе помогать?

— Я не злодей! — проревел он яростно, ещё и выпустил в воздух струю огня.

— Пока похож на злодея, — я скептически выгнула бровь, всеми силами пытаясь держаться и не броситься в увещевания о помиловании.

— Не злодей, — он резко захлопнул пасть, сквозь зубы повалил пар.

— Ты меня напугал, — я продолжала сверлить его хмурым взглядом.

— Это ты меня разозлила. Не стоит говорить плохо о моих родичах, — пропыхтел он, махая лапами, чтобы развеять дым. — Они нуждаются в помощи. Ты обязана помочь.

— Вот опять ты. Ничего я не обязана. Я посторонний для всех вас человек.

— Жар-птица, — перебил он меня. 

— Никакая я…. — медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.