Тёмная Вестница

А что, ты хочешь найти покой?

— Мне придётся. Рано или поздно. Скорее, рано. Ты разбудил меня, чтобы попрощаться, Алан. И ты не изменишь маршрут ради того, чтобы дарить мне плотские удовольствия до конца моих дней, правильно?

Он опустил глаза и тихо сказал:

— Не изменю.

«А даже если бы ты вдруг захотел, вряд ли у тебя есть сумма, которая позволит мне согласиться.»

— Вот и всё, — я попыталась убрать руку, но он не позволил, улыбнулся и качнул головой:

— Нет, ещё не всё, — положил мою руку на своё плечо, а сам мягко уложил меня на спину, вжимая в диван, шепнул на ухо: — Я могу дарить тебе удовольствия сейчас, ещё есть время.

Я тихо рассмеялась, посмотрела на свою ногу в порванном чулке — юбка задралась до пояса, но под юбкой был дорожный нижний комбинезон, который на моей Грани считался бельём, а на Грани Тор выглядел как одежда, ничего лишнего там видно не было, кроме тонкой полоски кожи между верхом чулка и низом комбинезона. Алану эта тонкая полоска пришлась по вкусу, судя по тому, как настойчиво он её наглаживал.

Я уже поняла, что мне ничего не грозит, и просто расслабилась, позволяя ему делать что угодно, он уже подарил мне достаточно впечатлений, которые можно будет воскрешать в памяти иногда, когда понадобится изобразить страсть в постели с мужем, например. Ощущение приятной тяжести сильного мужского тела очень походило на то, что описывали в смелых романах — замирающее дыхание, лёгкое головокружение, упругие мышцы под моими ладонями, необычный приятный запах, волосы.

Осторожно запустив пальцы в его волосы на затылке, я убедилась, что об этом романы тоже не врут — очень приятно.

Алан оторвался от моих губ и шутливо поинтересовался:

— Ты никогда не целовалась раньше?

— Один раз, — шёпотом призналась я, — это было ужасно.

Он сочувственно наморщил нос и шепнул, как будто спрашивал о преступлении:

— Без любви, что ли?

— Не знаю, тогда казалось, что с любовью.

— А сейчас эта любовь есть?

— Наверное, да.

— Тогда почему я на тебе лежу?

Я тихо рассмеялась и пожала плечами, он коснулся моей щеки носом и губами, потёрся щекой, шепнул на ухо:

— Это не любовь, принцесса Лея, если ты так легко падаешь в объятия случайного попутчика.

— Я никуда не падала, — изобразила невинный тон я, — это ты ко мне упал.

Он тихо рассмеялся и изобразил серьёзный тон:

— Действительно. Тогда ладно, претензии снимаются.