Тёмная Вестница

Он лежал у меня на коленях, ел мамин торт и целовал меня. Хозяин „Джи-Транса“, чёрт!»

Тошнота прошла, снесённая лавиной дикой злости на себя, на него и на весь мир, а потом резко вернулась и меня всё-таки вырвало, проклятый торт и розовая бумажка опять встретились, я горько рассмеялась сквозь слёзы — лучше бы я его вышвырнула в окно тогда, ведь так хотелось, почему было этого не сделать...

«Аванс, Лейа. На свадьбе будет круче.»

Я с истерическим мазохизмом представляла свою свадьбу — огромный жирный торт, и огромный жирный муж, старый, уродливый, улыбайся, Лейа! Ешь торт, Лейа, а потом иди в спальню и иди на подвиг, Лейа, и надейся, что тебя не стошнит прямо на супружеское ложе.

Используй косметику для специальных мест, абстрагируйся, ври и отрабатывай свой трёхэтажный дом, а потом рожай ребёнка и ненавидь его, в пансион его, пусть умрёт там, Девичья Башня есть в любом пансионе.

И тут меня резко отпустило — действительно, выход есть всегда. Иногда это выход в окно, но он есть, никто пока ещё не отбирал у меня права на этот последний шаг, я смогу сделать его в любой момент.

Сейчас, через два месяца, зимой в пансионе — когда угодно.

«Если захочу, я смогу. Но если смогу выкрутиться, то не захочу. Выбор есть всегда. Так почему бы и не попробовать что-нибудь придумать? Мама не говорила, что выхода нет, она сказала: „Найди“. Я просто буду искать. Время есть, руки-ноги целы, голова работает. Чёрт, да у меня даже платья и украшения есть! Какие проблемы? Никаких.»

Сидеть на полу перед унитазом как-то надоело, я поднялась, спустила воду и пошла к умывальнику, стала приводить себя в порядок.

Мысли тоже приходили в порядок, как будто им помогала зубная щётка и запах мяты. Мама права, надо просто приложить усилия, и всё наладится. В зеркале отражались тонкие бледные губы, жёлто-зелёные глаза, тёмно-зелёные волосы с белой прядью.

«Действительно, детский сад.»

Я осторожно нажала на механизм заколки, и белая прядь отделилась, оставаясь у меня в руке.

«Я не прощаюсь, Облачко. Просто моя любовь стала чуть менее демонстративной, это не страшно.

Так нужно.»

Белая прядь лежала в ладони, как кусок прошлой жизни, а я чувствовала себя ящерицей, отбросившей хвост.

«Новый вырастет. Короткий и жалкий, но. Но.

Нормально жертвовать хвостом ради жизни, а ради хвоста жизнью не жертвуют, это глупо. А я не глупая, я всё сделаю правильно, и у меня всё получится.

Всё получится. Я найду.»

В последний раз погладив шёлковую прядь, я туго свернула её и спрятала. Навсегда.