На пределе

А едва матушка облобызала сыночка, крепко схватив его за голову, как Рада не стала больше терпеть и снова заплакала.

— Мама, нам бы молока, Радмила голодная, — сразу вспомнил Иврен и добавил: — Снежа не говорит. Слышит, понимает, может написать.

— Заходите в дом! – всплеснула руками хозяйка. — Сейчас молока принесу! Или она уже кашку ест?

Мельничиха отрицательно качнула головой, а Иврен тут же взял у нее ребенка:

— Тебе умыться надо и отдохнуть. Посиди, сейчас все найдем!

Их тут же провели в гостиную. Пока капитан качал Раду, Снежане показали таз с водой для умывания, вручили полотенце, принесли молока.

— Рожка нет, — повинилась хозяйка дома, — давно малышей не было, завтра отыщем.

Мельничиха села в кресло и показала, как они обходились в пути, когда последняя бутылочка отчего— то разлетелась на осколки рядом с ребенком. Свернула чистый носовой платок, обмакнула в кружку, капнула на язык кричащей Раде. Девочка замолчала, сладко причмокнула, и дело пошло. Пока Снежана кормила малышку, Иврен отыскал большую корзину, застелил ее овечьей шкурой и поставил возле кресла, в котором устроилась его уставшая жена.

Словно чувствовал, что Снежа не желает расставаться с дочерью ни на миг.

Сытая, навоевавшаяся Радмила уснула, и ее уложили в корзинку, накрыв кисеей от насекомых.

— Пойдем, покажу наш домик, — сказал жене капитан. Он взял в одну руку корзинку с младенцем, другую протянул Снежане и повел ее через маленькую гостиную, через узкий короткий коридорчик в… соседний дом.

— Мой отец был младшим из трех братьев.

Они крепко дружили и поставили свои дома рядом. Так получилось, что его братья не были женаты, а мой отец женился уже в солидном возрасте и не стал строить другой дом. Поначалу все жили здесь, а когда дядьки уехали на службу, оставили свои дома нам. Вот этот мой, а второй принадлежит брату.

Снежана хотела спросить: где же брат ее мужа? А тот сразу ответил на незаданный вопрос:

— Брат тоже служит. Он капитан стражей.

Молодая женщина задумалась и снова получила ответ, не задавая вопроса:

— У нас так принято.

Один мужчина остается в клане, другой уходит в большой мир. Наши леса тоже уязвимы, поэтому мы служим человеческим королям и бережем свою родину.

В домике чувствовалась холостяцкая простота и запустение.

— Прости, — чуть смутился Иврен, — я никого не предупреждал, что приеду не один. Летом можно перекинуться и в траве поспать. Сейчас сменим постель, и ты сможешь отдохнуть, а остальное попозже сделаем.