Госпожа Путей

Балахон для разнообразия оказался черным, а по подолу струилась ярко-красная вязь. Надеюсь, там что-то приличное вышито.

Подняла взгляд на танцпол... От страха захотелось выругаться, а еще лучше сбежать обратно. Танцпол смотрелся, эммм, мягко говоря, угрожающе. Ну, просто фильм «Мумия», сцена в пустыне и я в главное роли.

Столбы, окружающие желтую круглую площадку, были не чем иным, как песчаными вихрями, поднимающими вверх тонны песка. Песок, словно невесовый, взмывал к потолку, по пути закручиваясь в бешеном танце, а внутри, сквозь желтую круговерть проглядывало нечто темное.

Мне хватило одного взгляда, чтобы в животе образовался комок льда. С усилием перевела взгляд на лестницу.

Медленно, оттягивая момент встречи с красноглазиком, спустилась вниз. И чем ниже, тем жарче становилось, сухой воздух накатывал, обжигая кожу. Вот и последняя ступенька.

Я подняла голову и, ожидаемо, встретилась взглядом с красноглазым. Оценила уверенность позы пустынника и еле уловимую насмешку в глазах. Неприятный холодок пополз по спине.

Слишком уверен, слишком расслаблен.

Ну, да, ладно. Была не была. Песок не кусается, эльф в обиду не даст.

Шагнула и сразу же каблуки провалились в песок. Нет, он серьезно считает, что тут можно танцевать? Разве что тумбу-юмбу, потряхивая копьями и подвывая в такт прыжкам.

Кое-как, ковыляя, дошла. Стою напротив. Жарко, душно, со всех сторон летающий песок в колоннах. И только одна мысль в голове: скорее бы все это закончилось.

Руку обжгло чужое прикосновение.

Сверху протяжно кто-то заныл, словно по покойнику. А, так это же музыка!

Стоим. Сверху воют, мы буравим друг друга взглядами. Красные глаза пустынника, словно горящие угольки на темном лице. Волосы густые, черные. Он симпатичный, не спорю, но жутковатой красотой. Такого встретишь ночью и убежишь без оглядки.

Отвести взгляд, значит, признать свою слабость. Стою, терплю.

Одна моя рука, словно плавится в огне, вторая леденеет от ужаса. Пустынник медленно, с многообещающей улыбкой на лице, от которой у меня все внутри сжимается от страха, подносит мою руку к губам, и три быстрых поцелуя, словно змея ужалила, оставляют наливающихся красным отметины на запястье.

- Ты – моя! - прошипел красноглазик, удовлетворенно улыбаясь. В глазах – торжество победы.

- Неужели? - поднимаю брови кверху. Верить на слово – не будем. Пусть докажет.

- Это, - он поворачивает запястье, пятна уже налились багрянцем, потихоньку начиная неприятно пульсировать, - яд.