Ученица рыцаря

– Ей нужно пару дней. Душа уже крепко укоренилась в теле, мир не сможет ее подавить. Покой и уход – вот и все. Артубират не показал никаких отклонений, так что через два дня она будет как новенькая.

Ритер подошел к двери и уже повернул ручку, но голос Эктора за спиной заставил его остановиться:

– Я должен был обрадоваться, – мужчина задумчиво смотрел на Сашу, положив подбородок на сцепленные пальцы. – Я не хотел этого, не хотел быть наставником… убийцы. Головой я понимал, что Саша не чародейка, но внутри все скручивалось от ярости.

Ритер повернулся и уперся спиной в дверь.

– Но?

Эктор вздрогнул. Медленно повел головой и посмотрел на друга с такой болью, что даже сердце самого черствого человека дрогнуло бы.

– Я испугался, – проговорил мужчина. – Запаниковал. И это было так неожиданно, что я не смог справиться.

– Помнишь, что Ада всегда говорила?

Взгляд Эктора стал жестким, холодным, но Ритер видел колебания друга.

– Внешне мы – каменная стена, с написанными на ней законами Ордена, но внутри – всего лишь люди. И твой страх – очень человеческая реакция. Ты понимаешь, что она, – Ритер качнул головой в сторону спящей девушки, – жертва обстоятельств и мира, где ей совершенно точно никогда не было места.

– Возможно, – сказал Эктор, – тогда почему у меня такое чувство, будто я предаю их?

Ритер долго молчал.

Он понимал, о чем говорит друг, но не мог подобрать нужных слов.

И нужны ли они ему?

– Ада была самым яростным охотником на чародеев, – медленно сказал он, когда тишина стала невыносимой. – Она была острее любого клинка, но что бы ни случилось – она умела жить дальше. И хотела бы этого для тебя.

– Разве это возможно?..

– Я не сказал, что будет просто.

Ритер все-таки открыл дверь, но задержался на пороге на несколько секунд.

– Через два часа нужно будет дать ей отвар.

– Я все сделаю, – коротко бросил Эктор, даже не повернув головы. – Можешь не волноваться.

Глава 24

Я с трудом разлепила веки и сразу же снова зажмурилась, не сумев вынести раскачивания потолка над головой. В горле отвратительно пересохло, нестерпимо хотелось пить, но никаких сил пошевелить хотя бы пальцем я не смогла наскрести.

Тело будто мне не принадлежало. Оно напоминало здоровенный мешок с ватой – мягкое, непослушное и чужое.