Последняя Хранительница

И стал опускаться передо мной на колени, так медленно, чтобы я окончательно прочувствовала всю его власть и превосходство. Я стала извиваться и дергать руками, но меня держали так сильно, что руки простреливали болью. Я кричала и мой голос окончательно осип, а когда поняла, что от этого мало толка, стала молотить ногами, пиная графа туда, куда могла дотянуться.

– Бейся птичка, бейся! – хохотнул он и схватив мои ноги, согнул их в коленях. И я билась, билась из последних сил, а он просто держал меня и ждал, пока я сдамся.

Кретч, зажатый в моей руке, придавал выдержки, но организм был истощен. Граф знал об этом и, словно паук, загнавший свою добычу в ловушку, ожидал, когда мои конвульсии прекратятся.

Энергия покинула меня, а вместе с ней пришла апатия – я обмякла, не способная больше сопротивляться.

– Ну, вот и славно, – видимо, это слово было любимым в обиходе лорда.

Согнув мои ноги в коленях, он расставил их шире, а потом без предупреждения ввел в меня два своих пальца. Крик боли вырвался хриплым стоном, а из глаз полились слезы унижения.

– Целая! Дерем заплатит мне за тебя вдвойне! Отличный улов, – граф был доволен собой. Встал, переступив через меня, словно я мусор, бросил через плечо. – Отведите ее к остальным, и не давайте никакой одежды, пусть знает, как мы поступаем с непокорными.

Я отпихнула руки служанок, которые хотели меня поднять, и встала сама, распрямила спину и пошла к двери, где меня ждали мои конвоиры.

– А, вот еще что, – у самых дверей остановил меня елейный голос Фокса.

– Скажи старухе, что я ее жду.

Двери за мной закрылись.

Тайными проходами для слуг меня голую проводили до места моего заточения, где я передала слова графа Баффетте, а потом просто легла на пол в углу комнаты и отключилась.

И снова кошмар. Но не Соловей за мной пришел – Сокол стал моим демоном в этот раз. Глаза его горели безумством, а лицо превращалось в волчью морду, с зубами, с которых стекали вязкие слюни. Благо долго спать мне не дали. И сон прервался. Баффетта разбудила, приподняла и через голову натянула на меня жесткую ткань платья для служанок, в которые переоделись уже все присутствующие.

Я позволила одеть себя и даже накормить, потому что сама бы не стала этого делать. В покоях графа я была отчаянно смелой, но сейчас, в этой темнице, без окон я больше не хотела бороться. Судьба кинула свои кости, и я в этой игре уже заведомо проиграла.

– Деточка, ты же так изведешься до смерти, – старуха присела рядом со мной.