Последняя Хранительница

Ноги мои едва доставали до матраса, и я на носочках удерживала весь свой вес, то и дело соскальзывая и обдирая руки о жесткие веревки. Он же лег в кровать, откинул балдахины с двух сторон и просто стал смотреть на меня, на то, как я мучаюсь. Долго смотрел, с наслаждением. А потом просто взял и уснул, с улыбкой на губах.

– И ты весела так…

– До тех пор, пока он не проснулся. К тому моменту сил во мне уже не было, руки затекли, и я их не чувствовала. Когда меня отвязали, встать я так и не смогла, ноги подгибались от перенапряжения.

Мы собрались вокруг проснувшейся Урсы и слушали ее историю, не перебивая. Тесный круг, участливые взгляды должны были придать Урсе сил, да и не только ей – всем нам. Сейчас, когда в нас теплился огонек веры в лучший исход, мы чувствовали незримую связь друг с другом, нить, что тянулась из души в душу каждой девушки.

Я положила голову Урсы себе на грудь и ласково зашептала ей на ушко про все, что успело случиться за время ее сна и все, что мы смогли придумать, чтобы спастись из рук агрессивного безумца.

От этих тихих слов девушка бесшумно расплакалась, и хотя я чувствовала, что это слезы радости, все равно размеренно качала ее в своих руках, стараясь не допустить возможной истерики. Урса – сильная девушка, я уверена, что она сможет с этим справиться.

Баффетта не приходила и за все это время стражник зашел всего раз, с тарелкой на подносе, от которой шел приятный аромат и с чашкой, откуда поднимался горячий парок. От вида мужчины, все мигом разбежались и стали жаться ближе друг к другу и к стенам.

Он подошёл ко мне с Урсой и приказал:

– Накорми ее, напои и смотри, чтобы все до последнего кусочка съела!

Я смотрела мужчине прямо в глаза, но отвечать не собиралась. Ему видно, этого не требовалось, потому что он впихнул мне в руки поднос и вышел.

– А нас они, что ли, голодом решили заморить? – захныкала Селли, дочка мясника, отец которой умер пару недель назад, в пьяной драке из–за проигранных последних денег и тем самым оставив дочь без средств на существование.

– Не любят в этом замке непослушных, – грустно вздохнула Лойка, прижав руки к животу, который издал громкий характерный звук.

У меня и самой все внутри скрутило от запаха готовой и горячей пищи, однако я уловила в ней еще кое–что – тонкий, сладкий аромат, такой знакомый и… отодвинула поднос подальше.

– Опийный мак – что в еде, что в напитке. Сильный галлюциногенный наркотик.

– Настка, как же ты поняла?

– Почувствовала.