Последняя Хранительница

– Место укуса раздувается и болит, это неприятно, но терпимо. Укусы нескольких пчел, для обычного человека не опасны, но для тебя – все не так просто. У тебя начинается интоксикация. И чем больше пчел, тем сильнее реакция твоего организма. Твой язык опухает – становится все больше и больше, пока не закрывает гортань, отчего ты не можешь нормально вздохнуть. Представила?

– Да.

– Сейчас, когда я закричу, ты должна будешь изобразить все это! Ты должна сделать вид, что не можешь дышать: хватайся за горло, бейся руками и ногами, напряги лицо до красноты.

– И для чего весь этот цирк? – вездесущая Марфа меня напрягала.

– Предположим, у нее аллергия на опиум, и ей срочно нужны лекарства, да такие, о которых знаю только я. Как мы поняли, Баффетта не сильна в знахарстве и есть надежда, что вид умирающей девушки заставит принести ее то, что нам нужно.

На долю секунды я заметила, как взгляд Марфы, да и всех вокруг блеснул…уважением? Я была не уверена, но хотелось бы верить, что я не настолько безнадежна, как думала раньше.

– А нам, что делать? – робко спросила Селли.

– Изображать панику и не давать подходить к Урсе близко, все–таки не такие тут служат слепцы. Но на нашей стороне внезапность и…, – я постучала себе по голове. – …ум. Готовы?

Я закричала, прося о срочной помощи. Девочки стучали в двери и бегали по комнате.

– Что у вас здесь происходит, – недовольный стражник, заглянул в узкую щель, пытаясь увидеть причину шума.

– Позовите Баффетту, – кричала я, и головой указывая на извивающуюся возле меня Урсу. – Эта девушка, задыхается! Нам нужна помощь! Скорее!

Стражник чертыхнулся и закрыл дверь. Крик девушек начал затихать, но я покачала головой, показывая, что мы должны продолжать играть, ведь нас могли подслушивать.

Старуха прибежала быстро, видимо, смерть одной из игрушек принца, без его участия могла дорого стоит каждому, потому проверять и перестраховываться никто не стал.

– Что с ней? – Баффетта пыталась пробраться ближе, но ей не позволяли.

– Она умирает! – Лойка, кинулась к женщине на грудь и стала плакать, да так убедительно, что я и сама бы поверила в правдивость ее слез, не знай, что это просто представление.

– Это колдовство! – тут же подлетела к ним Марфа. – Ее лицо и горло распухли! Ее прокляли! Прокляли!

Вой. Стенания. Плачь. Крик.