Последняя Хранительница

Филин, едва замявшись, кивнул. И хоть он ничего не сказал, но это промедление было красноречивее любых слов. Дрозд был совсем плох. Как лекарь и сказал, он начал поправляться, однако в моменты бодрствования он говорил бессвязно, вел себя агрессивно и мог нанести себе новые раны, поэтому нам приходилось держать его в постоянной дреме и будить лишь для того, чтобы накормить.

Я заглянул в комнату, ожидая увидеть своего друга в том положении, в котором он был обычно, но от удивления замер на пороге.

– О, Соловей! – голос друга был хриплый, но очень даже бодрый. – А я не мог понять, куда вы все подевались? И где это мы?

– Что ты помнишь? – я подошел к Дрозду, положил руку ему на лоб, проверяя, есть ли жар. Но он был холодный и сухой.

– Эй, перестань! – мужчина, смеясь, откинул мою руку. – Со мной все в полном порядке.

– Значит слух вернулся? – я не мог поверить своим глазам, он выглядел здоровым.

– Вернулся? Хм. Честно говоря, я помню только то, как мы убегали от стражей в Вифернском лесу вместе с Вороном, а дальше полная тьма.

Так что ты имел в виду про мой слух? – Дрозд бессознательно потянулся к своим ушам и не найдя их, замер. – Соловей, что со мной случилось?

– Черт, как же все не вовремя! – вырвалось из меня вслух. – Послушай, Дрозд, дружище, я все тебе расскажу, но у нас случилось кое–что, и я не могу задержаться ни на секунду. Я пришлю к тебе Кройера, он сможет ответить хотя бы на некоторые вопросы!

– Кройер? Соловей, мы что в Столице?

– Да, – я виновато пожал плечами и выскочил в коридор, оттуда вниз по лестнице и к владельцу трактира.

Недовольный Филин стоял там же. По мере того как я говорил, две пары глаз становились шире.

– Присмотри за ним, до нашего возвращения, – попросил я трактирщика.

– Обижаешь! – наигранно возмутился тот и, хлопнув меня по плечу, пошел на второй этаж.

Мы с Филином, не сговариваясь, решили не затрагивать эту тему, от того, что сами не понимали, как себя вести: конечно, мы были рады, но такое разительное изменение должно было о чем–то говорить, но пока мы не выяснили причину задержки Ласточки и Эйтона, нам пришлось отложить этот вопрос на потом.

Мы слишком давно друг друга знали, чтобы надеяться на то, что Ласточка просто задержалась – она нашла бы способ сообщить об этом.

Мы скакали на лошадях, по маршруту, который команда продумала до мелочей и на котором мы не слишком привлекали к себе внимание.