Последняя Хранительница

Скитания, бегство, вечная суета, сопровождающаяся постоянной опасностью для жизни стали привычными, и вот такое тихое спокойное место должно было обволакивать умиротворением, однако я от чего–то чувствовала нервозность, будто бы душа моя не могла найти себе места.

В дверь постучали. На пороге стоял Соловей.

– Все уже собрались, я решил тебя проводить.

Шли мы не быстро, будто бы продлевая момент.

– Я хотел тебя поблагодарить. То на что ты пошла ради Филина очень значимо для меня.

– Я рада, что моей помощи не понадобилось.

Глаза мужчины сузились.

– Одна? Или с Эйтаном, как и собиралась до этого? Я тоже мог бы помочь. Почему ты не просишь меня?

– Не думаю, что сейчас время это обсуждать, Сол.

Я примирительно коснулась его груди, и мужчина, тяжело выдохнув, перехватив ее, поднес к своим губам.

– Ты права, знахарка, – он легонько поцеловал костяшки моей ладони. – Но после ужина мы обязательно обо всем поговорим! Договорились?

И чтобы не нарушать нашей традиции, я, рассмеявшись, ответила:

– Договорились! Но у меня к тебе тоже есть множество вопросов, так что тебе придется очень постараться, чтобы удовлетворить мое любопытство.

– Поверь, я постараюсь, – глаза Соловья загорелись, а голос, став ниже, отозвался тягучим спазмом внизу моего живота.

Светлая просторная столовая была ярко освещена свечами в канделябрах. Стол был накрыт, а посередине стояла большая хрустальная ваза с увесистыми ветвями белой сирени, от которой по всей комнате распространялся дивный свежий аромат.

Соловей отодвинул мне стул возле себя и помог сесть. Все были в сборе, но одно место все же пустовало. Однако мое внимание больше всего привлек дерзкий взгляд карих глаз, устремленный прямо на меня. Не знаю, чем, я прогневала Иволгу, но я старалась держаться как можно непринужденнее, хотя под острым и проницательным взглядом сохранить спокойствие было не так просто. Дикое желание плеснуть этой девице воды в лицо, чтобы немного ее остудить судорогой свело мои пальцы на кружке.

Снова открывается дверь, и в столовой воцаряется тишина: на пороге стоит статный, стройный мужчина экзотической и устрашающей наружности. Я представляла Наставника по–разному, но те образы были далеки от реальности. Длинные черные, словно смоль волосы, были убраны в высокий хвост, что открывало полностью лицо мужчины, и словно магнитом тянуло рассматривать его.