Три невесты Черного ворона

Всем девушкам назначено разное время в течение дня, поэтому своей очереди ждут не так уж и долго. Зато потом все должны будут оставаться во дворце до самого вечера, пока не объявят имена несчастных, ставших избранницами правителя.

Во дворце Общественных собраний я была до этого на двух зимних и двух летних балах. Для высшего сословия городские балы проводили четыре раза в год, зимой и летом на них приглашали и членов среднего сословия.

Вообще Полуночные земли во многом отличались от соседних странах, где, к примеру, было всего два сословия: высшее и низшее.

В Фианте лекари и законники обычно относились к высшим, а цеховые начальники – к низшим. Однако в Ликуре и Тандоре сословные границы не были такими строгими, как там. На одну ступень любой мог подняться с помощью брака или по распоряжению правителя за особые заслуги. Наша мать происходила из низшего сословия, а Лилла могла рассчитывать на обращение «зола», став женой Фелиса.

Похоже, отбор проходил быстро: каждые несколько минут герольд в темно-красной одежде вызывал очередную девушку и уводил ее в приемную Черного ворона.

Одновременно в другую дверь, со стороны лестницы, входили в сопровождении отцов или братьев все новые и новые – хмурые, едва сдерживающие слезы.

Я отошла к зеркалу поправить волосы, и тут ко мне подбежала высокая блондинка в темно-голубом платье, почти таком же открытом, как у меня.

- Здравствуй, Лил! – она слегка коснулась губами моей щеки. – Прекрасно выглядишь. Хотя, конечно, нам всем лучше было бы выглядеть ужасно.

- Здравствуй! – я постаралась улыбнуться, но получилось слишком уж натянуто. К тому же я понятия не имела, кто это. У Лиллы были свои подруги, с которыми она меня не знакомила. – Сестра посоветовала умыться ореховым отваром, чтобы стянуло кожу. Но мать не разрешила. Сказала, что за это могут и наказать.

- Да, это так, могут, - кивнула моя собеседница. – Твоя сестра, наверно, страшно рада, что ей повезло родиться уже в следующем году. Хотя она могла бы прийти на отбор даже голой и с радужной птицей на голове, на нее все равно никто бы и не взглянул.

Мой отец как-то пригласил ее на балу танцевать. Сказал потом, что никогда не видел такой скучной и унылой девицы.

Мне захотелось вцепиться ногтями ей в лицо, но нельзя было выдать себя.

- Знаешь, - я снова улыбнулась, и, кажется, на этот раз получилось лучше, - а ведь она ничем не хуже меня. И если бы была посмелее и чаще смеялась, еще неизвестно, на кого обращали бы больше внимания.