Сердце старого Города

Сиг внимательней вглядывался в столь притягательные черты: «какая она на самом деле? Суккубы прокляты Создателем, а их дети? Создатель позволит таким детям жить не в Темных мирах? Ну... и одному суккубу-маме?».

Сиг с нежностью переплёл Солео косу. «Вот только бы гангрена не началась», – со страхом думал он. - «И зачем суккуб выбрал тело младшей? Ну глупо же!».

Вот это «глупо» и смущало больше всего, зачем демонице выбирать такую роль? Те суккубы, которых он знал, ни за что не согласились бы на подобное. «Красивая куртизанка, фаворитка короля.

Когда все возможные манипуляции по спасению умирающей были выполнены, Сиг, терзаемый сомнениями, решил немного отвлечься. С усердием, достойным лучшего применения, он перечитывал книжицу, нечаянно прихваченную из Поднебесья. Чужая любовь бередила душу.

Сиг ненадолго прикрыл глаза, вспоминая прошлую жизнь. Самое дорогое и теплое воспоминание озарило память. Он вспомнил то, что было под запретом в нынешней жизни.

Колдунья жила пленницей в тереме конунга не первый год. И не первый год он засматривался на крохотное оконце под крышей. Порою чудилось, что оттуда смотрят в ответ. Так ли оно было на самом деле?

Конунг Сиг все время искал предлог, чтобы покрутиться во дворе подольше. Погарцевать перед заветным оконцем, но приходить к пленнице, томящейся за ним, не осмеливался.

Гордая, чужая, неприступная - такой казалась Колдунья.

Отчего она осталась со степняками? Отчего не ушла? Отчего не дала небесным воинам уничтожить всех?

Сиг не знал.

Принцесса Излаима – так звали девушку немногие выжившие из ее народа. Вельма – сказал бы степняк, а для Сига... Для Сига она была Колдуньей. Как из детских сказок мамы.

Необыкновенная...

Эль'Сигнорин понял отчего память, наконец, вернула иные воспоминания - «Необыкновенная». Колдунья тоже была необыкновенной.

Сиг позволил воспоминанию разгореться, пусть будут не только руины и пепел...

«Сегодня, или никогда!», - сказал молодой конунг в теплый день на закате лета.

Он быстро прошел по темным коридорам терема, комната пленницы была в самом дальнем конце. Сюда не долетали песни пиров.

Дверь открыла маленькая степнячка, Сиг не помнил имени, но потом узнал, что спасению своего рода во многом обязан Алии, единственной живой душе, оставленной при Излаимской Вельме.