Сердце старого Города

– Отец… – едва шевеля губами, обратился Эль к пространству, чувствуя, что свет темнеет и звон стихает.

Глава 14

Глава Четырнадцатая.

Глава Четырнадцатая. Бой.

Солео резко отскочила, но разбойник вцепился в уже некогда порванную рубашку. Нитки Бригитты не выдержали, рубашка разорвалась. Дерущиеся вылетели кубарем из шатра и оказались под лучами палящего солнца, удвоенного отражением от камней плато. Квиро зашипел, белесые глаза заслезились - свет мучал, вызывая острую резь.

Но вместе с тем нетопырь острее почуял запах живой плоти.

Сожрать! Там, под глупыми костями, билось самое вкусное – сердце. Если он отведает его... – Квиро точно знал, не сомневался, – он исцелится от странной хвори, обуявшей после укуса упыря.

Квиро рвал ворот платья, Солео слабо отбивалась. Бой в ее душе был куда важнее боя с Квиро. Монстр подавлял Волю, требуя немедленного жертвоприношения мальчишки-нелюдя, непонятно, как оказавшегося здесь. Солео отбивалась от Квиро и была несказанно благодарна Всевышнему за присутствие душегуба – вонь Квиро трезвила.

Сознание девушки цеплялось за мерзкий запах, стремясь победить монстра-людоеда. Только тошнотворное марево позволяло Солео оставаться собой.

Ударила молния. Сущность в душе Солео воспрянула, отзываясь на боевой призыв. Монстр стремился расправить крылья и ринуться в бой. Солео упала, ее прогнуло дугой. 

Квиро только того и ждал. Разбойник бросился к жертве, стремясь когтями разодрать грудную клетку - удар разбил кости.

Меркнувшим сознанием Солео ощутила, как ломаются ребра.

Последним движением, Солео попробовала оттолкнуть, только теперь поняв, что руки по-прежнему связаны. Золотая, как шкура крылатого льва, веревка крепко держала их.

«Они лежали, полные сладкой неги. Его пальцы скользили по плечам, шее, округлой груди. Мягкий свет пасмурного дня размывал границу тени.

Она оставалась расслабленная. Как пригревшейся в холодный день кошке, было лень пошевелить и пальцем ноги.

Он поцеловал – золотые волосы укрывали волной, даря волшебное тепло, аромат меда и раскаленного летнего поля.

Струясь по телу, пряди ласкали, дразнили, гладили. Она запускала руки в расплетенные косы, чувствуя тяжесть, шелк и Силу. И готова была остановить время, чтобы подарить момент вечности. 

Рука продолжила бег по еще недавно такому напряженному, разгоряченному телу. Казалось, пальцы хотели коснуться каждой шероховатости, особенности, ощутить любой неприметный изгиб.