Сердце старого Города

Стремясь запечатлеть, он, как слепой, осторожно и нежно ощупывал дюйм за дюймом. 

 - Ты удивительно прекрасна! - восхищенно выдохнул он, - настолько гармоничная... Словно бы великий скульптор вырезал из мрамора, а Создатель залюбовался и вдохнул жизнь.

Она лениво улыбнулась.

 - Выходит, красота не в совершенстве, а в гармонии?

 - Красота соотносится только сама с собой. 

 - Боюсь, так мыслят только эльдары… Людям всегда будут нужны кумиры.

 - Ой ли? Не лукавь на ваш род.

Он поцеловал, но, боясь увлечься и не дать передохнуть, отстранился. И снова ласковые пальцы продолжили бег. Скользнули по низу живота, едва касаясь шрама, уже почти стертого, здесь они были особенно нежены и ласковы.

Пальцы соскользнули с живота на ребра и вдруг остановились. Словно бы не поверив, снова прошлись по неровному месту. Ребро там явно кривилось. Он нахмурился. Она открыла глаза и отстранилась.

 - Откуда это?

 - Из очень далекого прошлого.

 - Расскажи.

 - Это просто кривое ребро. Резец скульптора ошибся. – Она улыбнулась, а он стал серьезным:

 - Нет, не просто! Любимая, прошу…– в словах слышались и Сила, и стон, и нотка непринятия отказа. Она заглянула в глаза цвета теплого моря, там были ожидание и мольба. Если все дело только в гармонии, то его лицо и тело были соотнесены и друг с другом, и со всем шаблонам мира.

 - Не стоит.

 - В этом ребре кроется что-то очень страшное.

 - Мой первый урок. Тебе его видеть ни к чему. Такое не показывают тем, кого любят.

– Любимая, не спорь. Просто покажи, и я разделю урок с тобой. - В просьбе читался приказ.

– Нет, не разделишь.

Он легко коснулся губами губ и уже настойчиво заглянул в глаза.

 - Только не бойся.

 - Я дракон, мое время бояться прошло.

Его глаза засияли золотом, а она не отвела взгляда...

Было утро, холодное и стылое, выпал снег. Он белым саваном укрыл остывающие кости-руины Излаима.

Пожар утих, пленные – согнаны в центр лагеря захватчиков. Резкая речь слышалась повсюду, гортанные окрики лишали немногих выживших последнего рассудка. Пленные не плакали – было настолько невыносимо, что слез не осталось. Не искали глазами других выживших - все существо было пронизано безысходностью, крахом надежды на спасение.