Притворись моей женой, ведьма!

За последний год она перечитала всю домашнюю библиотеку дважды и с разрешения Кристиана перебралась в королевские закрома, где нередко смущала взрослых мужей своим серьезным видом. Худая девочка с рыжими косичками и подозрительно задумчивым лицом, тщательно выбирающая книгу для чтения, выглядела на редкость чужеродно в этом патриархальном обществе, где место женщины было на кухне и в детской. Наверное, достопочтимые мужья, встречающие ее в библиотеке, всерьез опасались Масю, считая ее не столько ведьмой, сколько шпионом в тылу врага.

— Невероятно увлекательно, — солгала я и снова обратила взор на пузырьки. — А где бабуля?

— Лечит кьерру Найру де Кампаска, — тут же ответила Ася. Она всегда знала, что происходит в доме.

Учитывая, что Кристиан подарил нам небольшой двухэтажный особняк, чтобы наше многочисленное семейство смогло расположиться со всем комфортом, умение Аси быть в курсе всего происходящего вызывало невольное уважение и легкую зависть. Пожалуй, она смогла бы работать в СМИ, талант у нее точно был.

— Лечит? — удивилась Мася. — А разве она не наводит порчу на ее мужа-изменника?

— Так в этом и заключается лечение, — со знанием дела пояснила Ася. — У нее же эта… как ее, психологическая травма. Ее нужно проработать и отпустить, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Я хмыкнула. Для своих двенадцати лет близняшки рассуждали на редкость здраво, но при этом, по словам мужа моей двоюродной сестры Касси, обладали «занятным мышлением», присущим исключительно ведьмам и хирургам.

— А где Адриан?

Мой десятилетний брат, единственный мужчина в нашей семье, частенько предпочитал нам общество лошадей или дворовых мальчишек. Мамуля игнорировала все замечания преподавателей, ежедневно напоминающих о том, что негоже благородному кьерру расти вместе с уличным отребьем. У брата была полная свобода в выборе друзей, чем он и пользовался.

— В конюшне, — беззаботно ответила Ася.

Пузырек едва не вылетел из моих ослабших рук.

— Где? — севшим голосом переспросила я.

На днях Ася сплела какое-то сложное Слово, в котором даже бабуля не разобралась, и превратила Мефа (своего кота-фамильяра) в породистого скакуна. Кот был в шоке, сестрица тоже. Весь вечер бабуля загадочно улыбалась, мамуля пила валерьянку напополам с коньяком, а тетя Мара (мама Касси) нервно кусала губы и драматично молчала. К счастью, Слово сплелось неправильно, поэтому на утро Меф снова обрел привычный кошачий образ.