Притворись моей женой, ведьма!

Почему ты не хочешь подождать меня? — обратилась я уже к Кышу.

— Ты знаешь, что гномы делают с такими, как я?! Они считают нас деликатесом!

Я вздохнула. Его тревога была обоснована: никому не хочется быть сожранным.

— В комнате тебя никто не тронет. Здесь безопасно.

— А если сюда зайдет кто-нибудь из прислуги? — возмутился он. — Камин почистить или дров занести. А тут я, легкая добыча!

Я смерила оценивающим взглядом длину его когтей и припомнила остроту зубов. Тоже мне, несчастная жертва!

Терпение Кайдена, видимо, подошло к концу.

— Мойра, мне не хотелось бы влезать в столь жаркий диспут, но нас ждут. Почему бы вам просто не выпустить… Кыша наружу, — он сделал выразительную паузу перед именем незваного гостя.

— Не сняв с меня проклятия?! — ужаснулся Кыш и гневно воспарил надо мной. — Я что, так и буду понимать речь людей?!

— Сначала он хочет избавиться от отголосков магического вмешательства, — перевела я раздавшийся писк. — Ему не нравится быть разумным.

— Я и до этого был разумным!

Кожистые крылья едва не задели мое лицо, и я пригрозила разошедшемуся Кышу скорой расправой, если он не успокоится. Тот недовольно притих.

— Поймите меня правильно, Мойра, — невозмутимо продолжил Кайден, — но большой беды не будет, если мы выставим нашего гостя за дверь. Возможно, приобретенная особенность сослужит ему хорошую службу: поможет лучше прятаться от людей или гномов.

В голосе Кайдена звучала ирония, но за ней угадывалось удивление с ноткой раздражения.

Разумом я была с ним согласна, но что-то внутри противилось такому решению. Возможно, я стала слишком ответственной и теперь принимаю проблемы залетной мыши близко к сердцу?

— Нельзя меня выставлять! — запаниковал Кыш и заметался по комнате. Когтистые лапы задели мои волосы, и я чудом сдержала рвущееся с губ проклятие. Такими темпами этот наглец действительно наживет себе неприятности! — У меня же это… — Он запнулся, глазки-бусинки забегали из стороны в сторону.

Я с сомнением посмотрела на его крыло, выглядящее вполне себе здоровым.

— Нет-нет, оно очень болит! — угадав мои мысли, заныл Кыш и трагически осел в воздухе.

Сделал он это, продолжая бесшумно работать крыльями. Мда-а, актер погорелого театра, не иначе!

И все-таки оставлять его мне и самой не хотелось.