Кольцо повелителя тумана, или Невеста дракона

— Да ты и языкастый, смотрю! Не твое дело, сопляк, кто кого бросил.

— Разве я тебя имел в виду? Как говорят в моих краях: на воре и шапка горит. Сам себя выдал.

Молодой нахал покраснел от злости, казалось, плюнь — зашипит, как раскаленная сковорода. Но тут в поварню вернулась Добродея.

— Данила! Слыхала, как удалось Зосима вылечить. Золотые у тебя руки! Ты присаживайся, накормлю, как раз оладушки готовы. Потом сходишь к мяснику, отнесешь плату за прошлый товар.

— Ты еще и деньги ему доверяешь, тетя? Мне ты в руки лишнего талера не давала!

— Потому как руки твои дырявые, Рулаф, ты вечно все теряешь.

Рулаф покосился на стол, куда хозяйка поставила толстенькие румяные оладьи, только из печи, да еще и плошку с медом для меня. Племяшке досталась лишь вчерашняя похлебка. Он хотел было выйти, но тут послышался скрип телеги — приехал с рынка хозяин.

Демид вошел серьезный, сосредоточенный. Он жестом велел Рулафу остановиться.

— Сегодня на главной площади Запруды общий сбор, приказано всем мужчинам явиться.

— Ох, не нравится мне весть, — покачала головой Добродея.

Мне она тоже не нравилась. Но посланник князя — не он лично сам. Можно сходить и послушать, раз уж я притворяюсь мужчиной.

Но мысли об Альгерде не давали покоя.

Время до вечера пролетело неожиданно быстро. Не успела я оглянуться, как солнце перевалило на западную часть небосклона.

Посетители разошлись, все пошли на площадь слушать глашатая.

Шли мы пешком. Демид с племянником впереди, я плелась позади, размышляя о том, как выкрутиться из ситуации. Рядом вышагивал кот, что отправился за компанию. На него косились прохожие, зато со мной никто не пытался говорить.

— Знали бы, что ты девка, подумали бы, что ведьма. Хотя ты и так ведьма, с твоими-то способностями, — не умолкал Варгин.

— Заткнись! Еще подумают, что я сама с собой разговариваю! — шикнула я, хотя помогло ненадолго.

Людей на площади собралось битком, прямо как на базаре. Все галдели, строили догадки о том, что хотят сообщить народу. Явился даже местный богатей, для которого принесли кресло. Вокруг него стояли слуги, отгоняя любопытных. Мои знакомые затесались в толпу, я же находилась с самого края, и меня слепило заходящее солнце.

Сама площадь представляла собой открытое пространство с плотно утоптанным грунтом, никакой брусчаткой тут и не пахло.