Чужая роза

С одной стороны, мне хотелось оправдать надежды Ноэльи, но с другой — почему-то стало важным накормить герцога. Я сама не знала, откуда взялся этот извечный женский инстинкт, заставляющий помочь и обогреть, и даже не хотела об этом задумываться.

— Вот, все готово.

Я обернулась и наткнулась на внимательный взгляд.

— Тебя предупреждали, что я не люблю своеволие прислуги?

Герцог положил ладони на спинку стула, чуть наклонился вперед, и я невольно вздрогнула, ощутив холод призрачной тьмы, которая оказалась совсем рядом.

— Да, ньор герцог.

Мой голос звучал ровно. Я твердо встретила пристальный взгляд.

— И все же ты рискнула навлечь мой гнев.

Абьери говорил так, словно рассуждал сам с собой.

— Интересно, почему?

Кто бы мне самой объяснил…

— Вчера вы не ужинали, сегодня почти не притронулись к завтраку, — я заглянула в глубокую синь глаз и добавила: — Если вы не будете есть, то ослабеете.

Герцог еле слышно хмыкнул. А потом резким движением отодвинул стул и сел.

— Что ж, хорошо.

Абьери, не отрывая от меня взгляда, взял с тарелки куриную ножку. А я невольно уставилась на унизанные кольцами пальцы. Странно. Обычно герцог надевал только два — рубиновый символ родовой власти и еще один, с ярким синим сапфиром. А сегодня на его руках переливались четыре камня, среди которых выделялся крупный черный бриллиант.

Я прислушалась к себе. Может, один из этих драгоценных камней и есть тот, что мне нужен? Увы. Сердце молчало.

— Налей перне, — приказал Абьери, и, когда вино доверху заполнило бокал, он словно невзначай накрыл мою руку своей.

Это прикосновение откликнулось внутри горячей волной, окатило низ живота, опалило щеки.

Я замерла от неожиданности. Только этого не хватало! Неужели герцог принял обычное человеческое сочувствие за что-то другое?

— Простите.

Я осторожно выдернула руку, поставила бутыль и отступила на шаг назад. Не нужны мне знаки внимания. И Абьери не нужен.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, горячая.

Казалось, еще немного, и в воздухе затрещат электрические разряды. Грудь сдавило, воздух куда-то исчез, и я с трудом вдохнула раскаленную лаву, заменившую собой кислород.

— Можешь убирать, — голос Абьери прозвучал глухо, и мне почему-то стало не по себе. И сердце тоскливо защемило, как будто я была неправа.

«Глупости все это. Не нужны мне лишние осложнения, хватит и тех, что есть».

Алессандро Абьери

Алессандро смотрел на стоящую напротив девушку.