Яга и Горыныч. Дракон в деле

Причем его величество был до крайности груб и несдержан, поэтому с тех пор он молчит. Очень, надо сказать, вежливо молчит и поневоле слушает собеседника. Тогда как его подданные, прежде чем войти в мой лес, теперь дань лешему оставляют, ходят исключительно там, где я разрешила, и рубят только те деревья, которые я пометила.

— А придворным ты нормальный облик-то потом вернула? — почему-то шепотом поинтересовался змей.

— Тех, кто поумнел и раскаялся, я уже через месяц освободила. А остальным придется побыть в шкуре мыши или лягушки еще два года.

— Мя, — одобрительно мяукнул Базилевс. Мол, так им и надо, дуралеям невоспитанным.

— Справедливо, — оценил мое решение Горыныч и неожиданно подмигнул. — Ничего, Яга. Негоже такой красотке одной оставаться. Хочешь, я помогу тебе найти жениха?

Я аж закашлялась.

— Нет, спасибо. Мне пока и одной неплохо.

— А что такого? — не понял Горыныч. — Ты — девушка видная, симпатичная, юная… к слову, а сколько тебе лет?

— Да немного. Всего-то без пяти годков двести, — не стала скромничать я.

— Ск-колько?! — поперхнулся змей и уставился на меня во все глаза. — Да ты… ты, получается, уже не девушка, а бабушка?!

Я снова фыркнула.

— Какая я тебе бабушка?

— Какая-какая… бабушка Яга… Ягуся, — вдруг прыснул Горыныч, а потом и в голос загоготал. — Ха-ха! Бабуся-Ягуся!

Я недобро прищурилась, а кот на моих руках тихонько зашипел.

Насмехаться? Надо мной? Да еще и столь непочтительно?

— Бабуся-Ягуся… ой, не могу… Ик! — неожиданно громко икнул дракон и тут же замер, словно его иголкой кольнули.

Он охнул и схватился здоровой рукой за бок, в котором снова ощутимо кольнуло.

— В чем дело, соколик ты мой ясный? — участливо поинтересовалась я.

— Да, я просто… Ик! — снова вздрогнул Горыныч, а улыбка с его лица стремительно сползла. — Похоже, я малость обожрался, и теперь меня икота… Ик! Замучила!

Я безмятежно улыбнулась.

— А не надо было лишний раз тревожить раны. Теперь они будут болеть, пока не успокоишься.

— Это что, твоя работа?! — на удивление быстро сориентировался Горыныч.

— Перестань думать обо мне всякие гадости, и икота пройдет, — спокойно пообещала я. — А если извинишься, то я сниму и боль. Насовсем. Я не злопамятная.

Он в ответ лишь скривился и решительно встал.

— Еще не хватало. Настоящие мужчины пощады у женщины не просят!

— Уверен?

— Ик! — гордо икнул дракон и, задрав подбородок, решительно потопал к выходу.