Яга и Горыныч. Дракон в деле

Можно ее потрогать… Ай! Яга, ты чего дерешься?!

— Я кому сказала, чтобы ты никуда не лез? Хочешь без пальцев остаться?! — рыкнула я, отводя в сторону длинную тонкую хворостину.

— Нет, ну а что такого-то?! — возмутился он.

— Да ничего. Сунешься туда еще раз — отрежет тебе руки к Кощеевой бабушке, и заново они потом даже у дракона не отрастут!

— Что, правда?! — округлил глаза змей.

Я вместо ответа шлепнула его по упорно тянущейся к стене руке и, дернув за рукав, оттащила в сторону.

— А ну кыш отсюда! Первым теперь пойдешь.

Так, чтобы я видела.

— Что, сразу нельзя было сказать? — засопел Горыныч, обиженно выпятив нижнюю губу.

— Я тебе еще дома сказала: вперед меня на тропе НЕ ЛЕЗТЬ! Что в этом было непонятного?! Или до тебя с первого раза не доходит? По сто раз повторять надо?!

— Злая ты, — буркнул Горыныч, отворачиваясь и послушно топая по тропинке дальше. — Фу, какая злая и сердитая!

А потом совсем тихо проворчал:

— Бабуся Ягуся…

— Что ты сказал?

— Ик! — вместо ответа на удивление громко икнул змей.

— Точно бабуся. Только бабуськи бывают такими вредными… старые и страшные бабуськи-Ягуськи… Ик! Эй, ну сколько можно?! Как тебе не стыдно использовать на мне магию?!

Я для верности подтолкнула его в спину.

— Сам виноват. Я ведь предупреждала, чтобы ты не говорил обо мне всякие гадости.

— Я и не говорил. Только подумал…

— Ну вот и икай теперь. Благо ребра уже зажили, и это совсем не больно.

— Да?! — возмутился Горыныч, на мгновение обернувшись. — Тебе легко говорить… ик! А мне, между прочим, неприятно!

— Мне тоже.

Но тебя это не останавливает, правда?

— Ик! — негодующе икнул парень и шумно раздул ноздри. — Ну почему ты такая гадкая, а? Ты… ик! Это вообще на мне работать не должно!

Я негромко фыркнула.

— Но работает же. Так что теперь я буду точно знать, когда ты подумаешь обо мне плохо.

Горыныч резким движением отвернулся и ускорил шаг, продолжая что-то бурчать себе под нос и время от времени оглашая заповедную тропу возмущенным иканием. Другой на его месте, пожалуй, развернулся бы и ушел.

Может, замкнулся или же, наоборот, проклял меня, а то и осыпал кучей совсем уж скверных ругательств. А этот не отказался, не передумал и по-прежнему шел только вперед.

Забавно, да?

— Стой, — скомандовала я, завидев впереди небольшой просвет. — Пришли. Теперь я первой пойду.

Горыныч, посопев для приличия, отступил в сторону и озадаченно замер, когда я махнула рукой и казавшаяся бесконечной тропа внезапно закончилась.