Гувернантка в драконьем поместье

Райан

В первый день после сильного спонтанного всплеска магии Луизы я еще пытался участвовать в ее жизни активнее, но все, чего добился — это страха сестренки и напряженного взгляда мисс Вилберг. На второй день попытался работать, но голова никак не хотела соображать. Мысли путались от давно забытых чувств и воспоминаний, от ощущения уюта, которое появлялось каждый раз, стоило только Трейсил и малышке забыть о моем присутствии. Я оставался чужим в том маленьком уютном мире, который гувернантка старательно выстраивала вокруг своей воспитанницы, но только пока.

Я должен был все изменить — ради Луизы. И я не позволю Вилберг настроить мою сестру против меня.

Под предлогом неотложных дел я молча оставался неподалеку на случай очередного выброса магии и чувствовал себя натуралистом, который хочет подобраться к красивым, но редким и пугливым птичкам. На третий день такая возможность мне представилась.

Когда Луиза впервые за три дня рассмеялась, я поднял глаза от писем, которые и не читал вовсе — так только, делал вид, чтобы быть рядом, но не слишком досаждать своим обществом.

Трейсил улыбалась, так широко и искренне, что я почти уверился в ее благих намерениях. Но вспомнил, что и ее отец вместе с моим до последнего строили какие-то планы на сотрудничество и казалось, что все хорошо, ничто не предвещало беды.

И все же хотелось надеяться, что она не унаследовала коварство, свойственное ее родственникам.

Пока создавал огненный цветок, взгляд сам собой, будто против моей воли, обращался к Трейсил. Она наблюдала за рождением феи с не меньшим восторгом, чем моя младшая сестренка.

Большие зеленые глаза, в которых отражались огненные всполохи, мягкие каштановые локоны, обрамляющие лицо и ниспадающие на шею…

В чувства меня привела боль от ожога на ладони. Фея растаяла, и я тут же сжал руку в кулак, чтобы не показывать очередной потери контроля. Огонь, опалив кожу, все не унимался, энергия требовала выхода, но не здесь, не сейчас. Нельзя пугать Луизу, да и Трейсил после того случая на заднем дворе наверняка относится ко мне с опаской: чуть не убежала, когда я сел рядом.

К тому же, если просто отстранюсь и уйду сейчас без причины, у сестренки может сложиться впечатление, что мне на нее наплевать, что моя забота поверхностна.

Ситуацию спасла Илена с письмом от ее отца. Такая себе причина, чтобы уйти, но все же лучше, чем вовсе никакой. Выпустив ее вперед, я с трудом удержался от того, чтобы не оплавить ручку двери, и все же, кажется, оставил на ней небольшой след.