Сладкий плен

— Тебе нужна обычная близость?

— С тобой она априори не может быть обычной. И ты... ты не понимаешь, как именно это происходит у нас. Это не близость в вашем привычном земном понимании. Это слияние на высочайшем энергетическом уровне. Для меня ты божественный, нетронутый бутон, который раскроется только для меня.

— Ты говоришь это только потому, что знаешь... женщина любит ушами.

— Я говорю только то, что чувствую. А тебя я чувствую, Юстина.

— Как это не странно звучит, но я тоже тебя чувствую.

Это какие-то необъяснимые эмоции. Неведомые мне ранее. Я боюсь не выдержать.

— Но ведь я же с тобой. Мы можем наслаждаться друг другом и этим хмельным дурманом.

— Наслаждение закончится, дурман развеется и что дальше?

— Дальше?

— Не утруждайся, я отвечу сама. Дальше — пустота. Ты абсорб и за этот год тебе необходимо найти пару, чтобы перейти в Третий стэп. Со мной это невозможно, — голос Юстины сорвался на стон и растворился в гнетущем душу пространстве. — Жозэл, забудь про мечты о нас и живи дальше.

.. без меня... как раньше.

Не разжимая объятий, они стояли молча посреди уютной комнаты, слушая лишь глухой стук, бьющихся в унисон друг другу, сердец.

— Отпусти, Жозэл.

— Нет!

— Не хочу, чтобы ты потом пожалел о случившемся и возненавидел меня.

— Этого не будет.

Долгая пауза и тяжёлое дыхание нарастающее, набирающее обороты с каждой секундой. Два стона слившихся в один... долгий и протяжный. Злобный рык мужчины и сорвавшиеся тормоза.

Сминая губы, ударяясь зубами, не контролируя эмоции, разрушая каменную стену на мелкие осколки... частички... ничтожные крупицы... в пыль. Кружащиеся в бешеном ритме языки, вонзающиеся глубоко, чувственно, страстно... Тела истекающие влагой от мощнейшего напряжения, тонкими струйками сбегая по дрожащей коже, знаменуя дикую агонию. Руки, блуждающие в хаотическом ритме, пульсируя в каждой точке соприкосновения.

С губ Юстины срывается сладкий стон и Жозэл тут же ловит его чувственно приоткрытыми губами.

.. впитывая, поглощая. Склоняясь над девушкой, он заглянул в глубину тёмных, словно безлунная ночь, глаз и томно выдохнул:

— Какая же ты невероятная, Юстина. Сладкая. Какая же ты сладкая.

А она любуясь его точёными мышцами, волевым лицом, пьянящим взглядом... лишь украдкой улыбалась.

Их эмоции на грани изнеможения, излучаемые аурой двух тел, сливались в языках алого пламени, сияющего вокруг них мощным сметающим потоком.