Сладкий плен

Это их эмоции, их энергия, которая контактируя друг с другом, преобразуется в энергетический вихрь, распределяемый сейчас на двоих. Они тонули в кроваво-красном сиянии, словно в адском огне, сознательно раздуваемом кем-то свыше, сжигающем души и тела, превращая в жалкий пепел.

Они, словно две половинки одного целого, что нашли друг друга и воссоединились в правильном гармоничном порядке. Страсть, боль, запрет, желание — осознание неизведанного ранее. Как босиком по горящим углям... вдвоём. Нарастающее напряжение копилось словно энергетический сгусток и спустя мгновение с надрывным треском лопается и вырывается наружу дикими стонами и их именами на застывших устах.

Ловким движением, Жозэл подтягивает Юстину к себе и впивается в её потрескавшиеся уста горячим благодарным поцелуем. Тяжело дыша, она жмётся к нему, утыкаясь лицом в мокрое крепкое плечо. Её пальчики нежно заскользили по его часто вздымающейся груди, собирая капельки влаги на дрожащей коже ласково поглаживая, успокаивая, наслаждаясь его удовольствием.

— И ты хотела, чтобы я тебя отпустил. Добровольно отказался от этого.

— Да, хотела. Нам всё равно не быть вместе, пойми. А теперь, после того, что произошло между нами, нам будет сложнее оттолкнуть друг друга.

— Вкусив запретный плод?

— Вот именно! Тебе смешно? — злилась Юстина.

— Хочу тебя ещё и ещё, а всё остальное не имеет значения.

— Сумасшедший! Мы из разных миров. То, что произошло сейчас между нами — это антинаучно, необоснованно и не доказано. Это нонсенс!

После этих слов, Жозэл замер, затем резко увернулся от Юстины и, перекатившись к краю кровати, встал на ноги.

— Куда ты?

Его рельефное тело играло мышцами завораживая, привлекая к себе внимание. Налив в стакан воды, отпил немного и тяжело выдохнул.

— Ты говорила, тебе надо работать, — бросил он не оборачиваясь.

— Тебя обидели мои слова? Но это глупо. Жозэл, ты и сам знаешь, что я права, потому и злишься.

Какое-то время, он молча и напряженно вглядывался в одну единственную точку на стене.

Юстина, быстро собравшись, подскочила с кровати и опрометью вынеслась из комнаты, не оглядываясь.

Жозел зажал бокал в крепкой ладони и с силой надавил на стекло. Царапающий нутро скрежет, падающие на пол осколки и протяжный стон от бессилия и невозможности что-либо изменить. Кровь, крупными тяжёлыми каплями, ударялась о глянцевый пол, окрашивая колючие осколки, покоящиеся у ног, в алый цвет. Слова Юстины являлись чистейшей правдой, и Жозел прекрасно это осознавал.