Разлученные

На его месте стояла прелестная девушка с огромными глазами цвета бирюзы.

Рена.

19

Тонкая фигурка покачнулась. Рукав серого платья был темным от крови.

— Рена?

Вне себя от захлестнувшего ужаса Ян шагнул к девушке. Ему казалось, что он видит дурной сон. Клинок вонзался в древесину, это юноша хорошо помнил, но каким-то образом на месте дерева оказалась его возлюбленная, и сейчас она ранена. Сейчас неважно, как это произошло. Рену нужно спасти!

Сразу двое друзей крепко вцепились в его плечи, не пуская. Молодой эйс рванулся было, но тут раздался голос его отца:

— Стой, Ян! Подойдешь, и ты труп! Не видишь разве, что это ловушка? Вот только не пойму, что за магия создала иллюзию.

Превозмогая боль, герцог с подозрением оглядывал прекрасное видение, которое возникло на месте дерева-убийцы.

— Но она истекает кровью, отец! — в отчаянии вскричал Ян, и друзья едва его удержали.

— Да посмотри уже магическим зрением, дружище! — взмолился Франк.

Не сразу это требование дошло до разума, затуманенного отчаянием.

Ян перестал вырываться и попытался настроиться на магическое зрение, как просил друг. Для этого требовалась изрядная доля сосредоточенности, но как ее достичь, когда возлюбленная едва ли не умирает от раны? От раны, нанесенной его собственной рукой.

— Яаааан! — позвала вдруг девушка. Ее голос был тонким и музыкальным. Чарующим. Но заставил юношу отпрянуть. Голос и манера отличались от его любимой. Он не мог в этом обмануться.

— Яааааан, прошу, помоги… — слабо простонала девушка и протянула окровавленные руки с черными от земли ногтями.

Ян отшатнулся.

Это была не Рена. Теперь молодой эйс видел это ясно, даже не понадобилось прибегать к магическому зрению. Черты лица грубее, будто иллюзию создавали с виденного издалека подлинника.

— Кто ты? — Губы Яна едва шевелились, голос был тих. Но вопрос прозвучал и всё изменил.

Ветер рванул кроны сосен и собравшихся на прогалине магов осыпало колким дождем сосновых игл. Вокруг мгновенно потемнело — небо скрыли низкие клочковатые облака.

Деревья загудели, затрещали, словно собирались рухнуть на нарушителей спокойствия Костяного леса.

Сверкнули клинки, заискрились разномастные стихийные щиты.

Существо, изображающее Рену, больше не покачивалось, якобы от слабости и потери крови, не звало Яна. С лица словно краска слиняли кротость и боль, открывая истинное чувство — кровожадную ненависть к тем, кто потревожил покой леса. Прекрасные черты исказились до неузнаваемости.