Принцесса и первый встречный

Сбегал до ближайшего дома, купил хлеба, сметаны и кваса. А принцесса все еще стояла с широко открытыми глазами и впитывала в себя буйство природы. Странная.

Ярко сверкнула молния, накатил, рыча и ворча, гром. Виолетта нисколько не испугалась, восторженно вздохнула только. И даже тяжелые капли дождя, дробью рассыпавшиеся по крыше, поленнице и траве, не сдвинули ее с места.

— Кто-то боялся простыть, — буркнул Рик, силой затаскивая жену в сарай. — Есть будешь?

— Буду, — с готовностью согласилась принцесса.

— Вот хлеб, вот сметана, вот, специально для тебя, молоко и пирог с малиной.

Квас тебе не понравится.

— Я попробую.

— Как хочешь.

Квас ей и вправду не понравился — горький. Сметана кислая, хлеб черствый. А вот пирог с молоком она уминала с восторгом. Рик невольно улыбался, глядя на нее: ну чисто котенок. Вся восторженная, взъерошенная и с молочными усами.

Дождь мирно стучал по крыше. Рик достал из тюка две подушки и одеяло, кинул на кучку сена. Можно было никуда не спешить.

— Слушай, Вилка, ты вообще причесываешься по утрам? — лениво спросил он.

— Нет. Там шпильки, мне самой не распутать.

— Могла бы попросить.

Она вздернула подбородок и отвернулась. Во какая привереда, просить не умеет, только требует?

— Иди сюда, садись, я помогу.

— Ты не умеешь.

— Лошади гриву могу расчесать, а ты ничем не хуже лошади. Садись, говорю, пока мыши у тебя в волосах гнездо не свили!

Виолетта ойкнула и тут же опустилась на подушку спиной к Рику — между его длинных ног.

Он достал откуда-то деревянный гребень, положил рядом с собой. Осторожно и очень мягко принялся вытаскивать шпильки. Повертел одну в руках, прищурился удивленно:

— Они серебряные что ли?

— Да. Обычные. На праздники я пользуюсь золотыми с жемчугом.

— На пару таких шпилек обычная крестьянская семья может жить неделю. Вы там во дворце совсем зажрались.

— А я виновата?

— И да, и нет. Нужно быть скромнее.

— Вот теперь я сама скромность, здорово, правда? Ты доволен?

— Знаешь, почему-то нет.

Не вертись, не то сделаю тебе больно.

Принцесса закатила глаза, но замолчала. Больно он ей не делал, а был даже нежнее и терпеливее, чем ее горничные. Молча сопел, распутывал волосы, разбирал по прядкам. Долго и с удовольствием расчесывал, потом заплел две косы и завязал их обрывками тряпочек.

— У тебя очень красивые волосы.

— Спасибо, — смутилась принцесса. — А дождь все еще идет.

— Да. Ты уже не боишься промокнуть?

— Нет.

— Тогда пойдем.