Внучка Бабы-яги

Потом один подошёл так близко, что я разглядела среди деревьев его глаза и очень испугалась. А потом как-то сами собой слова вспомнились, которые от тебя слышала. Про то, что я Мила, дочь Марьяны, внучка Матрёны и так далее. Я их произнесла, уверенно и громко, чтобы все волки в округе услышали, и добавила ещё что-то про защиту рода и силу слова — не вспомнить уже, они сами изо рта вырвались — и велела ему уйти прочь. И сковородкой махнула в ту сторону. Волк убежал, деревья зашумели, вороны закаркали — и я вышла из леса.

Вот и всё.

Матрёна выглядела очень задумчивой, даже озадаченной.

— А что ты чувствовала, когда произносила заклинание?

— Мне было страшно, и я очень не хотела быть съеденной волком. Мне кажется, я бы даже сковородкой в него кинула, но она вдруг сделалась такой тяжёлой, что я сама чуть не упала.

— Покажи, — попросила бабка.

— Что показать?

— Сковороду покажи.

Мила достала требуемое из рюкзака, и ведунья замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, разглядывая сковороду.

Скелет тоже замер как вкопанный.

— Смотри, — Матрёна показала ей на извилистые трещины, веером расходившиеся от ручки по днищу посудины. — Ты вложила столько силы в своё заклинание, что чугун не выдержал и потрескался. А волк не смог убежать далеко и лежит теперь, остывает, если его ещё не разорвали на куски. Именно поэтому схлынул морок, и берёзы угомонились: они поняли, что ты можешь причинить серьёзный урон и испугались, — она покачала головой и совсем другим, уважительным, взглядом посмотрела на притихшую внучку.

— Сильна ты, девочка, да только силой управлять не умеешь. Вот с этого и начнём, а уж потом проведём имянаречение, испытание и посвящение.

— Так у меня уже есть имя, — не поняла Мила, — ты же сама мне сказала: «Теперь будешь Милою». Этого недостаточно?

Бабка хмыкнула:

— И правда. Сила тебя послушалась, значит, признала под этим именем. Кто знает, как тебя мать нарекла на самом деле? Теперь это останется тайной.

Они пересекли речку, спустились ещё ниже и вновь свернули в лес, на этот раз смешанный.

Он был тих и пустынен. Ни одна птица не пролетела в небе, не скрипнуло дерево, не упал с ветки пласт снега...

— Почему здесь так тихо? — удивилась Мила, когда они преодолели густые заросли кустарника и заваленную буреломом полосу метров в пятнадцать шириной.

— Потому что здесь мои владения, — Матрёна обвела окружающий их лес рукой, — никто не смеет беспокоить меня без веской причины.