Внучка Бабы-яги

— Зачем сначала мыть, чтобы потом опять пачкать?

— Цыц! — прикрикнула на неё старуха и шлёпнула большой шмат ей на голову, — глаза закрой и рот. И молчи, пока заново не родишься.

Мила сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

— Носом дыши!

Бабка размазала тесто по лицу, покрывая всё полностью и оставив только две дырочки для ноздрей. Сделав шаг в сторону, она ещё раз окинула взглядом всю эту странную композицию и добавила теста там, где оно начало сползать, делая кожу видимой.

— Обычно перепекают младенцев, а не взрослых людей, но с тобою вышло так.

Теперь давай, ложись сюда, на лопату, — Матрёна потянула её за руку, показывая направление, — на бок ложись. Колени к груди подтяни и руками обхвати. И голову к коленям наклони, а то в печь не влезешь. Тихо! — прикрикнула она на вновь задёргавшуюся после этих слов внучку. — Потерпи! Когда происходит рождение, терпеть родовые муки приходится не только матери, но и младенцу. Вот ты сейчас и есть тот самый младенец, хилый и немощный. Поэтому буду допекать тебя до готовности, чтобы стала здоровой, сильной и румяной.

Костяк приподнял лопату, чтобы ведьма могла ремнями примотать обмазанную тестом Милу к дереву, и вновь вернул её на место.

— А теперь ступай! Тебе сейчас нельзя здесь находиться.

Она вылила остаток сверху, распределяя ровным слоем и сглаживая все неровности, и сделала шаг назад, любуясь творением своих рук. Из внучки и теста получился внушительных размеров хлеб-рулет с мясной начинкой внутри. Живой начинкой.

Миле сразу вспомнились ужасы детских сказок, в которых Баба-яга с завидным упорством пыталась усадить на лопату забредших к ней детей, чтобы потом отправить в печь для приготовления. Голова от этих воспоминаний пошла кругом, а где-то в животе зародилась паника. Если бы не сдерживающие её ремни, она бы точно вскочила и убежала в лес, как есть — голая и грязная. Но путы удерживали крепко, ритмичные бабкины напевы над головой — пусть их было плохо слышно из-за слоя теста на ушах — постепенно завладели сознанием, а мерные потряхивания-покачивания лопаты настроили её на расслабленно-медитативный ряд.

Печь вот уже час, как прогорела, и красный угли подёрнулись пеплом, показывая, что всё возможное тепло они уже передали каменному своду, и пришло самое время сажать в печь хлеба или ставить чугуны с кашей и со щами.

— Хлеб выпекаю, дитя рожаю, — затянула Матрёна. — Печь-матушка, огонь-батюшка, допеките хлебушек, родите младенчика.