Велесова ночь, или Погладь моего медведя

Алисса сделала мысленную пометку, кивнула.

— Не бери с собой ничего заговоренного. Ни косметичек, ни маникюрных наборов, особенно ножниц: режущий предмет и наговор сразу вызовут подозрение. Пограничники чуют магию, и ты им не докажешь, что это бытовая волшба хранительниц очага. Придется выкинуть, а если начнешь пререкаться — на границе завернут.

Лисса чинно сидела рядом со столиком, помалкивала и внимательно слушала речи фра Астрид. Это было нехарактерным поведением, и Алисса тихо радовалась тому, что кошка не позорит ее перед одной из самых влиятельных колдуний Ордена.

— И, знаешь... — фра Астрид постучала ложечкой по блюдцу. — Если захочешь с кем-то закрутить роман, выбирай гвардейца Перуна или жреца Сварога. Жрецы Крышеня слишком пронырливые и мутные, от них держишь подальше. А волхвы... Волхвы хороши, так и хочется прижаться, напитаться силой. Но они невыездные. Русские делают бешеные деньги на заговоренной соли, им невыгодно отпускать за рубеж того, кто может освятить продукт легким движением руки.

— Совсем никого не выпускают?

— Тем, с кем ты можешь познакомиться — выехать не разрешат. А те, кто рангом повыше, с тобой романы крутить не будут, потому что уже давно женаты. Судьбы волхвов определяет Велес. Он сталкивает и связывает своего служителя с невестой, которая пройдет жизненный путь с ним и его защитником. Волхвы не изменяют женам, говорят, что от добра добра не ищут. Может быть, им действительно хорошо со своими спутницами, может быть — боятся гнева бога.

Они тепло распрощались. Алисса вышла на улицу и сказала Лисоньке: «Завтра пойдем в торговый центр за покупками. Или ни с кем не задирайся, или оставайся дома».

«Я не хочу, — неожиданно ответила тигрица, от которой веяло смятением и страхом. — Я не хочу туда ехать. Давай откажемся».

Алисса оторопела. Лисонька всегда была безудержной: лезла в драку, не обращая внимания на превосходящие силы противника, будучи котенком огрызалась на взрослых тигриц, рискуя получить взбучку, не боялась ни волков, ни ледяных призраков, и вдруг.

Пришлось закатить прочувственную мысленную речь. Напомнить, кто виноват в том, что им фактически объявили бойкот. Пообещать, что если у русских будет опасно, то они развернутся и уедут — хоть прямо с границы. Лисса морщила нос, шевелила усами, соглашалась с аргументами, но ехать все равно не хотела — боялась и волхвов, и медведей, и птиц Гамаюн, которых изредка показывали по телевизору.