Запутанные строки любви

И, наконец, появляется она. Звезда ночных побоищ. На часы смотрит, кривится.

— Уже два часа! Да дед с меня кожу снимет! — сердитая Стеша, громко ругаясь, одним движением стягивает с себя мой фартук и бросает на стул.

— Ушёл народ? — Моментально оживает великан, — много монета?

— Много, много... всё, господин Церем, я пошла. У самой ещё работы невпроворот.

— Тебе б помощь сгодилась.

Стоп... что?

Иша всем своим видом показывает мне следовать за Стешей. Ну уж нет! Такое чудесное утро! Я от души выспалась, и вообще.

..

— Было бы неплохо, господин Церем. Вот только дед не обрадуется, если Вы придёте... ладно. Пойду я.

Рыжая девица кланяется пекарю и медленно шагает к задней двери. А великан... что это на него вообще нашло? Руками что-то машет, на стену с долгом тычет... а. Вот оно что. Если я пойду помогать О'Шею, то он мне двадцать пять монет долга спишет.

Тут надо подумать.

— А против меня господин О'Шей что-то имеет? — Иша кивает и показывает большие пальцы всеми четырьмя руками.

Я бегу следом за... не знаю. Мерзавкой назвать язык что-то не поворачивается, а хорошей девочкой и подавно. И вообще, двадцать пять монет на дороге не валяются.

Ни за что бы не подумала, что меня можно так просто купить. Но если подумать и хорошенько посчитать, с вычетом этих двадцати пяти монет останется отработать всего сто пять. А если так и дальше продолжится, то четыре раза через себя переступлю и жалование получать начну...

На выходе запинаюсь о порог. Великан что-то бурчит мне в спину, а Стеша мигом скалится:

— Под ноги лучше смотри.

Нос расквасишь, и Ян мигом разлюбит.

Нельзя поддаваться гневу. Дружелюбно улыбаюсь в ответ... ну как дружелюбно. Мысли о накоплениях греют душу, но не то, чтобы очень.

Миа говорила, что в такие моменты надо думать о хорошем. Куплю себе красивое платье и венок с лентами, как у дочери мясника. А ещё кровать закажу, большую-пребольшую, пару светильников, ковёр на пол... и куда же без последних романов Беламур. Я уже как минимум два пропустила.

И полку для них, если в кладовке место останется.

Рыжая не соврала: на часах половина третьего, а в кондитерской ни души. Занавески опущены, стулья перевёрнуты, на столах нет скатертей, полки в стеклянных витринах пустые... м-да.

И какие дела тут вообще могут быть? Только если пыль смахнуть.

— Стеша, эм-м-м... — как бы так слова подобрать, чтобы не обидеть? — Ты уверена, что дело только в пироге?

Нет, промахнулась. Она сердится. Опять.