Запутанные строки любви

Из-за слёз строчки расплываются, но я храбро продолжаю выводить дрожащие буквы. Но самое главное, — я бескрайне сожалею о том, что так глупо ушла из дома.

Так странно, два месяца назад я бы ни за что не поверила, что буду скучать по ворчанию Мии, хохоту Эвана, сырому воздуху парка, пыльной комнате, романам, вечерним посиделкам на крыше, тайному стуку в окошко, книжке под матрасом... а сейчас только и остается слезами бумагу поливать.

Я мертва! Богиня, да за что всё это?

Мне на самом деле стыдно. Я предала свою семью ради мимолётной прихоти.

И сейчас моя выходка сияет ярче алмазов под палящим солнцем, особенно на фоне Стеши, дерущейся за спокойствие старика О'Шея.

Прихоть... идеальное слово. Мудрейшая Беламур писала, что настоящая любовь бескрайняя и вечная. Не знаю, что это было. Скорее всего, глупые чары. Как пришли, так и растворились... Нет, враньё! Опять сама себя обманывать пытаюсь! Чувство реально. Я хотела держать его руки, перебирать пальцами волосы, тонуть в глазах... Да что скрывать, я до сих пор об этом перед сном думаю.

И осознание крохотного зёрнышка истины окончательно разъедает меня изнутри.

Ради Его Светлости я пошла на ужасные глупости. Вот только ему это оказалось совершенно ни к чему...

— Эх, девица. Одни беды за собой тащишь, — Иша неловко вздыхает и кладёт вырезку на стол. — Дурная ты девица! Как до годов своих дожила?

Пожимаю плечами. И правда, как?

Все меня спасали. Жан, вытаскивающий из болота и разных ядовитых кустов. Миа, обрабатывающая мои раны.

Эван, обучивший всему, что я сейчас знаю...

— Домой хочу, хоть на несколько минут.

Великан подпирает огромной ладонью голову и заглядывает в письмо. Прикрываю написанное рукавом. Он усмехается:

— Так поезжай. Ты, чай, не в плену.

— Не могу.

— Дурная, чего решила? Родня без ума, небось, от горя! Так, — он властно хлопает по столешнице ладонью, — в божий день шоб я тебя не видел тут!

— Эх, Иша, — делаю вид, что промакиваю слёзы, но на самом деле тихонечко высмаркиваюсь, — ничего не выйдет.

Родителей у меня нет, а домой вернуться больше нет возможности. Ненавидят меня, — отвечаю на немой вопрос великана, — и есть за что.

— Э-э-э, — отмахивается великан, — голова с ноготок, да ума нема. Если такой косоручка терпели, значит любят. Ну?

Он осторожно кладёт одну из огромных ладошек мне на голову и взъерошивает волосы. Поддерживает, и больше не скрывает этого. Как-то даже тепло стало. Повезло Незе с отцом.

— Больше не любят.