Запутанные строки любви

Да и чего такого страшного она может пожелать?

Подхожу к чародейке. Вроде спокойная. Кремовые розы на торт укладывает. Ну что же, сейчас или никогда:

— Стефания, эм-м-м... как бы сказать, тут такая ситуация...

— Пирожные кончились? Иди и сама возьми.

— Нет, всё в порядке, просто... я тут письмо домой отправила...

— Поздравляю. А я тут причём?

— ...оно от твоего имени.

Кремовая розочка срывается с пальцев чародейки и спустя мгновение расплывается розовой кляксой на белом коврике.

— У тебя десять секунд, чтобы объясниться.

Судя по её голосу, если я не уложусь в отведенное время, то со мной случится что-то очень плохое.

— Гальян в обед прислал посыльного с письмом, там была вырезка про мою смерть, я написала письмо домой, но не могу отправить его от своего имени, — в жизни так быстро не говорила.

— Какая тупость! Зачем мне писать писать твоим родным?

— Оно не им, я на имя друга отправила. Он чародей, сестра апартаменты его семье сдаёт... Фани, пожалуйста, это очень важное письмо!

— Чародей пишет чародею.

Вроде нормальные слова, но то, каким тоном она их сказала... не могу объяснить. Как будто она в курсе ситуации, но вот только я ей ничего не рассказывала.

— Так ты поставишь отметку? Там почтальон ждёт.

Понимание на лице чародейки моментально испарилось:

— Погоди-и-и... А вдруг там что-то ужасное? Планы по свержению императрицы, или ещё что похуже? — Её губы растягиваются в хищную улыбку, — для начала надо прочитать.

— Нет! Пожалуйста!

— Да шучу я! Давай сюда конверт! Но у меня есть условие...

— Что угодно!

— С этого дня и вплоть до четырнадцатого будешь оставаться печь бисквиты, — только открываю рот, чтобы возмутиться, но Стеша меня опережает, — это не обсуждается.

— Но почему до четырнадцатого?

— Ты глазами читала или задницей?

Ни тем, ни другим. Она выдрала у меня газету, прежде чем я вообще что-то поняла, но смысла спорить нет.

— Согласна.

Мы пожимаем руки. Чародейка хитро улыбается:

— Кому рассказать, не поверят: дворянка сама в свою паутину попалась!

С лёгким сердцем возвращаюсь за прилавок. Подумаешь, три дня работы. И ничего сложного в этих бисквитах нет. Там взбить, тут взбить, смешать, вылить, испечь... а шуму, будто трехъярусный торт с глазурной росписью надо делать.

Самое главное, — письмо.