Запутанные строки любви

»

Ха, с чего я вообще о нем думаю? Мы всего несколько дней знакомы. Может, это всё последствия раны? А может быть, я вообще сплю?

На всякий случай провожу рукой по ноге. Чувствую рубец и длинную корочку болячки. Нет, рана была, и она настоящая. Если надавить, то ещё больно. Пекарь вряд ли соврал, что я была в тяжелом состоянии. Обычные царапины затягиваются дня за три, а тут... Так, в окошке загорелся свет. Хозяева вернулись, значит, надо делать ноги. Эх, жаль, что я не могу забрать эти подушки с собой...

Осторожно встаю, и прохладный воздух окутывает моё тело.

С трудом переползаю заборчик и снова оказываюсь на узкой мощёной улочке. Вот за что не люблю весну: днём удушающая жара, а ночью зверский холод. И я ловлю себя на том, что противно стучу зубами. Надо бы возвращаться домой.

Но где теперь мой дом?

Горечь из груди комком поднялась в горло. Куда теперь идти? Обратно в пекарню? Но пекарь меня ненавидит, для этого я старалась целых четыре дня. Сколько разрушений, и ради чего? Порт я так и не нашла, и вряд ли найду.

Люди меня шарахаются, спросить не у кого. Найти констебля? Меня вернут в Три ключа, а затем отправят в монастырь. Или в тюрьму за оскорбление герцога.

Ночевать на улице слишком холодно. Я чувствую, как онемели мои пальцы. Но самое противное в том, что я хочу есть. И пить. Да вообще, после долгого сидения на этой лавке моё и без того ноющее тело отказывается слушаться. Но самое гадкое в этой ситуации, что мне страшно.

Я даже не знаю, где нахожусь. Кьосе? Базар? Старый Город? Я никогда тут не была, да и Беламур об этих районах ничего не писала.

Эх. Я совершенно не знаю города, в котором живу. Единственная дорога, которую я помню, это назад, в пекарню. И я делаю первый шаг, чтобы вернуться.

Подъём в гору дался куда тяжелее, чем спуск. И пускай на улице глубокая ночь, я задыхаюсь. Мне страшно. Чёрные кипарисы, глубокая ночь, стрекотание сверчков и тихий шум морских волн. А ещё каждый шаг отдается гулким эхом. Даже мурашки по спине.

Чтобы было не так страшно, стараюсь держаться как можно дальше от края дороги.

Как назло, вокруг нет ни души. Интересно, что вообще в таких случаях делают? Берут экипаж? Но я не увидела за сегодня ни одной повозки, даже самой крохотной. Даже паланкинов чародеев не видно. Как будто весь мир решил, что я должна проделать этот путь в полном одиночестве, предаваясь самопожиранию.

Так с горем пополам я добралась до пекарни. И вы не угадаете, что случилось дальше.