Запутанные строки любви

С Вас двадцать семь монет.

— Ах, какая милая девочка!.. Женихи небось толпами бегают, да?

«Милая девочка» и «женихи». От этих трёх слов уже тошнит. Кажется, за это утро я их услышала где-то миллион раз. А ещё каждый считает своим долгом спросить, кто я, откуда и как попала к пекарю. И простого «Я из столицы, и это вышло случайно» им недостаточно. Все обязательно хотят подробную историю, и чтобы деталей побольше.

За сегодня я узнала куда больше об этом месте, чем о своем родном доме: тут клюет самая большая рыба, есть лесенка со смотровыми площадками прямо на самом берегу моря, и лучшие вкусные фрукты во всей империи растут именно тут.

Никогда бы не подумала, что в столице кто-то может владеть огородами. Ну, кроме жителей Трёх Ключей, разумеется.

Уроки сестрицы не прошли даром. Я вежливо и очень аккуратно слушаю бесконечные рассказы, принимаю монеты и практически не отсчитываю сдачу. Только у двоих за всё утро при себе оказалась одна большая золотая монета.

Занятно. Если присмотреться, можно подумать, что тут тоже живут не очень богато.

Вот вам и блистательная столица: где-то бесконечно пируют, где-то трудятся, не покладая рук. Интересно, везде так?

Посетителей было так много, что мы распродали даже вчерашние остатки. И пока я закрываю тяжёлую стеклянную дверь на засов, ворох тревожных мыслей не дает покоя.

Если тут всё так, как везде, то о моем появлении знает вся Старая Горка. Хм, знать бы наверняка, насколько далеко Три Ключа... Не думаю, что слух покинет пределы этой маленькой деревни, но осторожность не будет лишней.

Нельзя высовываться. Не знаю, откуда у меня в голове это убеждение, но оно до ужаса стойкое.

Я простая булочница, просто стою себе за прилавком. На мне самая бедная одежда, мои руки покрыты шрамами и мелкими ожогами, я прихрамываю на правую ногу... Нет, никто не догадается, что я когда-то была леди. Ох... А что, если в пекарню наведается герцог?

Сердце медленно сползает из груди куда-то в глубину живота, и перед глазами оживает картина: солнечное утро, как сегодня, но в лавке никого нет.

Я раскладываю булочки по корзинкам и жду восьми часов, чтобы открыть тяжёлую дверь для покупателей.

Но что это? Кажется, я слышу стук колёс по грубой мостовой. И только ноги несут меня из-за прилавка, чтобы посмотреть на этого таинственного гостя, как звонит колокольчик. Я с трудом сдвигаю тяжёлую щеколду и открываю дверь...

Передо мной он. На нём белоснежная форма, как в день нашей первой встречи.