Запутанные строки любви

и всё-таки противная эта груша: стоит только чуть-чуть надавить, как она брызжет ароматным сладким соком и моментально темнеет. Чтобы не испачкаться, я даже рукава платья закатала.

Пекарь же в это время копается в ларе со льдом и вытаскивает какой-то большой сверток.

Одним глазом пытаюсь следить за ним, но куда там. Одно неосторожное движение, — и я опять с головы до ног покрыта липким ароматным соком. После этого всего точно горячая ванна нужна. Только вот где её добыть в нашей-то глуши?

Ванна, миленькая, как я по тебе скучаю! Открываешь кран, а вода сама набирается.

Капаешь туда пены и ждёшь. А потом с любимой книжкой, и часа на два, пока вода совсем не остынет. А если сестрица чаю принесёт, то можно хоть весь день лежать...

А тут мочалка, кусок мыла и таз. Ещё и воду самой кипятить приходится. Прямо самые настоящие Тёмные века. И теперь мысль спуститься к морю, чтобы как следует помыться, больше не кажется безумной.

О-о-о! Сок от груши высыхает и становится отвратительно липким! Пряди волос, на которые попала эта отрава, безнадёжно превратились в сосульки.

А этот только пятая из... не знаю, их там целый передник! О, великая небесная госпожа Эвина, дай своей беспутной дочери терпения и сил, чтобы пережить всё это!

Когда я закончила, липкий сок покрывал меня с ног до головы. И при всём моём желании, обычная вода совершенно отказывается его смывать. А вот мыло помогает, но как залезть в тазик целиком?

Нет, всегда можно найти чародея и попросить чары уменьшения для человека. Или наоборот, увеличить тазик и положить на его дно горячий камень, но всё упирается в деньги.

У меня же нет и монеты.

Иша устал не меньше моего. Сначала боролся с огромным куском сливочного масла, потом отвешивал что-то с помощью аптекарских весов. А сейчас вообще что-то записывает и опять бормочет на незнакомом языке.

— Иди сюда! Тесто какой покажу.

Меня два раза звать не надо.

Я с ногами забираюсь на мешок и внимательно смотрю на миску, в которой уже лежат несколько кусочков сливочного масла и насыпан сахар.

Пекарь осторожно разбивает туда несколько яиц, затем берёт в руки венчик:

— Десять фунт мягкого масла, пять фунт сахара и три штука яйцо. Запоминай!

Я не отрывая глаз наблюдаю, как венчик быстро мелькает в его руках, а кусочки масла, сахар и яйца превращаются в белый крем.

Пекарь сосредоточен. Да что там говорить, у него на лбу даже жилка вспухла и капельки пота выступили.

Наконец, он отложил венчик и осторожно коснулся пальцем слегка кремовой массы.

— Фу-у-ух.