Запутанные строки любви

— Вот! Вот деньги, что ты дал и письмо! Пожалуйста, запиши эти пятнадцать монет в мой долг!

От смеха пекаря вздрагивает посуда. Да куда там посуда, кажется сейчас потолок обвалится.

— А я гляжу, чего тихая ходишь. Э-эх, воспитал тебя отец на свою голову! — он роется в мешочке на поясе и отсчитывает десять монет. — Вот, держи. Но только условие.

По взгляду пекаря понимаю, что ничего хорошего меня не ждёт.

— Какое?

Он задумчиво теребит бусину на конце бородки.

— Со Стешей помирись.

Ну уж нет! Она такие гадости про меня говорила, а я мириться! Ну уж нет!.

...но пятнадцать монет на дороге не валяются. И я душу гордость изо всех сил:

— Ладно.

— Вот и славно! — немного подумав, пекарь добавляет: — я с тобой схожу. Мало ли поубиваетесь.

Противное чувство набирает силу, и я совсем не могу ему противостоять. А мы с пекарем идём на эшафот по уже хорошо знакомой дороге. Не думаю, что из этого что-то выйдет. В глазах той нахалки явно читались ненависть и презрение. Такая точно мириться не будет. Да и после таких слов я и сама не очень-то и хочу иметь с ней дела.

И зачем Ише нас мирить? Ничего не понимаю. Он готов просто так дать целую горсть монет, хотя раньше ревностно следил за каждым движением и записывал каждый прокол.

Ну, вот и пекарня О'Шей. Опять.

Делаю глубокий вдох и высоко поднимаю голову. Я приму этот бой со всем смирением, на которое способна.

— Здравствуй, сосед! — Иша осторожно открывает дверь, и мы проходим внутрь. — А мы болтать зашли.

— Славный вечег'очек, сударь Цег'ем, — из подсобки выходит высокий изящный мужчина с огромными седыми усами.

Какой. Странный. Человек.

Я даже не могу подобрать слов, чтобы его описать. Он такой тощий, будто ни разу в жизни ничего не ел, кроме воздуха. И его манера говорить... Бр-р-р. Точнее, бг'-г'-г'. Краем глаза смотрю на могучего Ишу. Хм, О'Шей точно пекарь?

А пауза затянулась. И я приседаю в плавном реверансе, как учила сестрица:

— Вечер добрый, господин О'Шей. Меня зовут Алита... — вовремя проглатываю рвущийся наружу остаток полного имени.

Ясно вижу, как на лице пекаря волной прокатывается смесь удивления и злости.

— Какой занятный экземпляг'. Так вот как виглядит виновница всех наших бед! — сквозь зубы цедит тощий пекарь.

Замечаю, как хмурится Иша:

— Я не за тем пришел. Девочка поругались. Надо мирить.

— Ах, ви хотите миг'а? Как жаль, что слишком поздно об этом говог'ить!

Иша поджимает губы и кладет руку мне на плечо.