Пламенеющие Небеса. Книга Вторая. По ту сторону Нерушимых

И я окончательно уверилась, несколько раз прокрутив в голове те минуты, что отношение государя к этой беседе было одобрительным и ему словно бы понравились мои слова ли, или само поведение. И прикосновение шершавой большой ладони тоже вновь и вновь вертелось в мыслях, и почти ощущалось на коже. Я еще в Дариане в наши немногочисленные встречи уверилась в том, что мы были знакомы лично, и тогда, в доме Наруса, мне не показалось, что я узнала портрет темного принца. И все же это было лишь мыслями и логическими суждениями, всего лишь смутными ощущениями.

И в ту ночь, когда я ворочалась, наблюдала за сплетением ветвей, раскачивавшихся от ветра, сыпавшим снаружи мелким снегом, игрой теней по стенам и мебели моей временно спальни, память услужливо подкинула совершенно иные образы.

Пруд в Ориусе, у которого мы сидели с высоким, строгим молодым мужчиной в темном с серебром мундире, внимательно слушавшим какие–то мои рассказы. Собеседник едва заметно склонил голову набок, с самым серьезным видом кивая и поддакивая, но в глубине темно–карих глаз блестели немного лукавые ироничные искорки…

Одна из торжественных и официальных гостиных в ориусском дворце, выполненная в зеленых и молочных тонах, тяжелое нарядное бархатное платьице с неудобной длинной юбкой, этот же серьезный юноша, хотя тогда он казался совсем взрослым дяденькой, касается губами моей кисти, сжатой в его огромной сильной ладони…

Моменты, когда делегация из Никтоварильи, и я помнила, совершенно четко помнила, что она была именно из Темной Империи, общалась с моим отцом, и я видела их шедшими вместе по дворцу или даже встречала вместе с родителями.

И я помнила это совершенно ясно, что тогда прибыл не только кронпринц, но и лично Император, немолодой уже мужчина, очень похожий на нынешнего правителя Никтоварильи, только с густой темной бородкой…

И вновь пруд, и мои ножки, которыми я болтала, сидя на скамейке, почему–то одетые в штанишки и высокие ботиночки. Принц Арэн, тогда еще принц, внимательно слушал какие–то мои детские глубокомысленные суждения и рассказы, и вдруг… Я видела улыбку Императора после прибытия в Дариан, и она из–за искажавшего уголок рта шрама больше напоминала ухмылку, даже когда была вполне искренней.

Но мне вспоминался кронпринц Никтоварильи много лет назад, такой, каким он был на портрете в доме Наруса. И улыбка, чуть лукавая, искренняя, делавшая ее обладателя даже на взгляд семилетней девочки красивым. И эту улыбку я тоже помнила, как и самого мужчину.