Глубокие Темные Волны

У нее не укладывалось в голове, потому что в ее понимании он был идеально-механичен. Лезвие как оно есть, за исключением периодической грубости, когда день не удавался.

Надо было спасать ситуацию. Компрометировать Дайна она не хотела, тем более, что здесь, в казармах, их могли услышать. А если слышали хоть слово… как там говорил Нир, на одном конце города чихнешь, на другом скажут, от чумы помер.

— Не в смысле, что он со мной пил. Он просто угостил меня после аудиенции у герцога, пока мы обсуждали дело, но это я не рассчитала.

И тут Ньюлен совсем потеряла лицо. Потому что она думала, что Кисэйл Дайн — образец. Пример. Не самый обычный мужчина в доспехе, как половина ребят вокруг. И флер потусторонних Лезвий Веры слегка рассеялся.

— Я не понимаю, — сказала она как обиженный ребенок. Это все норовило затронуть тему, которую затрагивать было нельзя. Образ Дайна нельзя было порушить.

— Ты же не думаешь, что он уже настолько преисполнился в своем познании, что не ест и не пьет? — осторожно спросила Неста.

— Говорю же, там я перепила, не он. А может быть, стоило бы. Выглядел бы посчастливее.

Ньюлен нахмурилась и мотнула головой.

— А мы и не должны быть счастливыми. Эмоции — они для живых, для людей. Мы же должны быть бесстрастными, способными судить, не поддаваясь предпочтениям и смертному фактору. Эмоции — это признак слабости.

— Кстати, раз уж эмоции должны быть для вас признаком слабости, — Неста уцепилась за эту возможность, надеясь, что так ей быстрее удастся убедить подругу.

— То ты не должна злиться, когда я скажу тебе, что иду ловить для герцога злого могущественного колдуна, но иду без тебя.

Даже на лице Лидара при ее словах отразилось изумление, чего уж говорить о Ньюлен.

— Что?.. какой в этом смысл? Ты не можешь пойти без меня ловить колдуна. Тебе нужна защита. Это как раз моя работа!

— Со мной пойдет Дайн, это его слова, не мои.

— Что?! С какой это стати? У меня есть доспех, и…

— И тебе не надо его носить и применять. Сама знаешь, он не только для меня опасен, но и для тебя.

Не расстраивайся, прошу.

Да, Ньюлен расстроилась — возмутилась, даже. Но как открыла рот, так и замолкла, взволнованно-недовольная.

— Я хотя бы ношу слабый. Влияния на здоровье почти не было. А Дайн, значит, который живет от мигрени до тошноты, может его носить, полный почти, когда там от одного часа в таком кровь носом идет.

Неста снова подловила ее.

— Что это, Ньюлен, не забота ли? Которой быть, по твоим же словам, не должно.