Аудитор

Это важно сейчас? — Градус опасности повышался.

— Через три года после… Нет, ты прав, это не так уж и важно. Еще какие-то претензии ко мне?

— Дым вчера. Сработала сигнализация и переполошила весь дом.

— А это… — Я махнула рукой. — Сон-трава добавлена в камины на первом этаже. Она очень дымит.

— Какая сон-трава? У меня нет сон-травы. — Близнец явно начинал закипать.

— Вот, значит, наведи порядок в травах, и найдешь. — Я проскользнула в свою комнату и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Нужно подумать, подумать.

Что ускользает от меня? Сейчас, когда ужасающие воспоминания о последних днях моей прошлой жизни не занимали всё мое сознание, я могла попытаться проанализировать, подумать, собрать воедино кусочки мозаики. Поместье, с группой странных, каждый по своему, людей; отчёты, не нуждающиеся в проверке; огонь, горящий там, где не должен гореть; ветер, дующий там, где не может быть сквозняков. Странные вопросы и намеки. Кристиан и Алоис, которые знают семью довольно близко, 1888 год, близко… Стоп! Кристиан и Алоис… Ритуал… Для чего был тот ритуал?

Я зажмурилась, пытаясь вспомнить.

Освободить, он должен был кого-то освободить. Кого? Багровые отсветы на небе и голос бабушки: «Война!». Вот оно… Тогда мне казалось, что это просто легенда. Бабушка рассказывала… Война практически бессмертных существ, дэвов и асуров, и мирный договор, сославший асуров в глубокие подземелья, в Ад, где идет непрекращающаяся борьба за выживание. Ритуал должен был освободить несколько асуров, открыть проход с этой стороны. И для этого нужна была добровольная жертва. Я была этой жертвой. Капля крови и частичка души. Я не должна была пострадать. Что же случилось? Кристиан был там, и Алоис. Алоис! Я перестала мерить шагами комнату, внезапная догадка поразила меня.

Когда я вошла в малую столовую, то застала всю компанию, мирно беседующую за завтраком. Мое внимание было сосредоточено на одном человеке или, точнее сказать, не человеке. «Алоис Гатира, ты ведь совсем не изменился с нашей встречи на Границе».

Он улыбнулся мне, самоуверенно, и в голове пронеслась глупость типа: «Он знает, что я знаю». Во мне вскипел гнев. Обман, все это обман. Я подошла к нему и отвесила пощечину, вложив в нее всю свою злость. Его голова слегка дернулась, а я прижала к себе ушибленную руку. Мир будто на мгновение замер, все более чем удивлены. Тишина наступила такая, что, кажется, не слышно дыхания. Но я не обращаю внимания на то, что творится вокруг, я смотрю только на него.