Сердце степи. Полёт над степью

Но пока кир Салке не скажет, что твой долг выплачен, ты не сможешь покинуть его или распоряжаться своей судьбой. Не бойся, тебе не дадут заданий, с которыми ты не совладаешь, милая.

- Как на каторге, - кивнула Камайя. - Для тех, кто имеет право выкупиться. Они зарабатывают себе на откуп и уходят на свободу.

- Ты будешь не на каторге, Камайя. Ты будешь жить в благоустроенном приюте или в доме хорошего рода. У тебя будет своя комната, игрушки, платья, вкусная еда.

- Но не свобода.

- Со временем будет и свобода.

- Кэлантай с интересом смотрела на неё. - Милая, тебе восемь… Что ты знаешь о свободе?

- Свобода - это когда ты принадлежишь только себе, - уверенно сказала Камайя, глядя на яблоко. - Когда тебя не могут купить или продать. Не могут заставить работать. Не могут приказать пойти в хижину надсмотрщика, которому ты понравилась. А потом говорить, что такова твоя судьба, если родится дитя. Так про Меррет говорили. Свобода - это когда ты сам решаешь, что тебе делать. Сам выбираешь.

- Она не по годам рассудительна, - улыбнулась Кэлантай светловолосому гиганту, который отошёл от парня и сел рядом с ними. - Думаю, кир Аргат согласится со мной: её стоит оставить при себе. Не отдавай её в приют, кир. Эта малышка, похоже, сделает всё, чтобы получить свободу, о которой она так много слышала за свои восемь лет, но никогда по-настоящему не видела.

Гребень нежно касался головы, и, казалось, даже укусы жуков стали зудеть меньше. Камайя грызла хрустящее яблоко - оно и не думало заканчиваться.

Светловолосый гигант, от которого приятно пахло мылом, кожей его странной безрукавки с косой застёжкой и какими-то незнакомыми травами, тихо о чём-то беседовал с Кэлантай. Камайя больше не вслушивалась. Мама плакала, продавая её, и бабушка Ро тоже плакала, провожая их до порога, но все их взрослые разговоры, слышанные раньше, были об этой свободе, и вот она едет к ней. Её продали, но она получит свободу. Почему-то она была уверена, что Кэлантай не обманывает. Повозка тряслась на ухабах, серьги Кэлантай покачивались, гребень нежно касался волос, а тихие голоса навевали дремоту.

- Камайя…

Она открыла глаза. Аслэг сидел на полу перед скамьёй. Между бровей залегла складка, но лицо прояснилось, когда он поймал её взгляд. Он нежно гладил её по волосам и щеке, и Камайя заплакала.

- Убей меня, снова проткни моё плечо или сердце, только не плачь! - Лицо Аслэга исказилось болью, и он встал.