Сердце степи. Полёт над степью

- Улхасум оказала мне великую честь, согласившись принять меня.

- Не нужно церемоний. Какой вопрос привёл тебя сюда?

- Хотел познакомиться поближе с женой господина. - Улыбка Тагата была светлой, но немного усталой. - Выразить почтение. У нас не было возможности поговорить сегодня в степи. Я приехал вчера, и за это время уже услышал много лестного о тебе, досточтимая. Я спросил разрешения Ул-хаса, прежде чем прийти. Господин оказал мне великую честь сегодня, назначив своим поверенным управляющим, а это значит, что теперь я осяду в Улданмае.

- Тагат изобразил нарочито радостное лицо, и Камайя улыбнулась. - Меня не было в городе несколько месяцев, но всё же я провёл тут гораздо больше времени, чем госпожа, поэтому готов помочь с вопросами, в которых разбираюсь. Есть что-то, что волнует Улхасум?

Камайя растёрла лицо руками и посмотрела в уголок, где сидела Вирсат. Её волновало многое, в том числе и то, что стрелявший в Аслэга всё ещё бродил на свободе. Но кое-кто опасный был ближе.

- Йерин.

Тагат пожевал губу и кивнул.

- Я понимаю. Обстоятельства таковы, что её нельзя трогать.

- Она - ядовитая змея. Травит девушек. Отравила Нуун. Она убила Халар.

Тагат резко встал.

- Халар?

- Она подставила одну из наложниц. Та рассказала мне. Йерин передала через неё отраву. Впутала Актыс с ребёнком. Халар упала не из-за льда, а из-за отравы.

- Наложница, рассказавшая это, жива?

- Да. Не знаю, согласится ли она подтвердить свои слова. Она боится за свою жизнь.

Тагат упруго ходил по комнате, потом остановился у очага.

Его бронзовое лицо будто пылало в бликах огня.

- Халар была из моего Хурга-хасэна, - сказал он, вытягивая руку к огню. - Двоюродная сестрёнка… Я думал, та история закончена, но опять она придёт бередить мою память.

- Не закончена. - Камайя тоже встала и подошла к огню. - Тагат, я не знала Халар, но убить нерождённое дитя во чреве матери - это то, за что нельзя прощать.

Она смотрела на Тагата, и он повернулся к ней. Его тёмно-коричневые глаза были сосредоточенно прищурены.

- Я должен поговорить с этой наложницей.

- Она под моей защитой.

- Клянусь, она не пострадает.

Перепуганная Тинхэн молчала. Камайя усадила её в кресло и попыталась отвлечь разговорами о погоде и какой-то ерунде, но добилась лишь того, что девушка заплакала. Тагат стоял у окна, явно сдерживая ярость, и постукивал пальцем о глиняный подоконник, потом медленно выдохнул, снова подошёл к ней и опустился на одно колено перед креслом.

- Я не хотел пугать тебя.