Сердце степи. Полёт над степью

Камайя яростно обернулась ему вслед, сжимая кулак, но он был уже слишком далеко и явно прибавил скорости после своих слов, так что она просто злопамятно прищурилась и погрозила ему вслед.

39. Руан.Мой день ещё не закончен

Заснеженные холмы были истоптаны ногами и копытами. Ров, что окружал курган, стал своеобразной границей, за которую пока не занесли грязи, и все поминальные костры горели снаружи, а кровь жертвенных баранов, чьё мясо варили и жарили на этих кострах, пропитала снег на его кромках. Руан оставил Ашну поодаль и шёл между сидящих на свёрнутых войлоках людей, поглощавших мясо, от которого шёл обильный пар, мимо горящих костров и вчерашних кострищ, пока холодных.

- Это великая потеря, - сказал Вайшо, завидев его. - Господин Свайр, наверное, скорбит, что не может попрощаться.

Руан покосился на этого прилизанного чёрта, напялившего траурную белую шапку, и промолчал. Свайр вполне неплохо себя чувствовал в том небольшом доме, и, судя по словам приставленных парней, даже примерно не понимал, в чём его тогда обвинил Аслэг.

На всякий случай полулысый даже отправил десятку золотом девушке, работавшей в одном из питейных заведений, через охранника, и тот, посмеиваясь, сказал потом, что девушка вроде как действительно осталась не в обиде и даже спрашивала, где же тот обходительный посетитель, что обещал прийти снова, да так и не сдержал обещание. Интересно, к кому же наведывается этот длинноволосый Вайшо?

- Заводи, - кивнул Аслэг, который стоял рядом с белоснежной Кам у входа.

Слуги завели внутрь чалую кобылку Гатэ в праздничной упряжи, и начищенная позолоченная решма и бляшки на уздечке блеснули на солнце, когда старая лошадка повернула голову, косясь на толпу.

За ней ввели серого высокого мерина Ул-хаса в ещё более роскошной сбруе, с сияющими золотыми стременами, покрытого расшитой золотом попоной. Аслэг последовал за ними вместе с братьями, а через какое-то время Камайя зашла внутрь, разминувшись со слугами, что вытирали длинные ножи тёмными тряпицами.

- И так всю неделю, - сказал Тагат, который наблюдал из-за рва за тем, как закалывают баранов у костров.

- Когда поминали Ул-хаса Кабзуура, почти все отары окрестные извели, говорят. У меня новости. Пойдём. Они тут надолго.

- А где Йерин с сыновьями? - спросил Руан, когда они уже подъезжали к стойбищу.

- Йерин, скорее всего, придёт после сумерек. У неё вчера произошёл крайне неприятный разговор с Улхасум. Нет-нет, всё в порядке. - Тагат усмехнулся, заметив напряжённый взгляд Руана.